Category: дети

Category was added automatically. Read all entries about "дети".

диалог домохозяина и съемщика жилья ("Жилец" Ролана Топора)

- ...Вы женаты? Извините, что интересуюсь подобными вещами, но речь идет о детях. Это очень тихий и спокойный дом, а я и моя жена - старые люди...

- Ну, уж не настолько вы и стары, месье Зай! - перебил его Трелковский.

- Я знаю, что говорю. Мы оба старые люди и не выносим шума. Поэтому хочу сразу вас предупредить, что если вы женаты и если у вас есть дети, то вы можете предложить мне хоть миллион франков, я и тогда не соглашусь.

- На этот счет можете не беспокоиться, месье Зай. Со мной у вас таких проблем не будет. По натуре я очень тихий человек и к тому же холост.

- С холостяками иногда тоже бывают проблемы. Если квартира вам нужна, чтобы развлекаться с девицами, то в таком случае этот дом явно не для вас. Я лучше соглашусь на двести тысяч, но отдам квартиру тому, кто в ней действительно нуждается.

- Абсолютно с вами согласен. Но я и есть тот самый нуждающийся. Я тихий человек, который не любит всевозможных осложнений. И у вас со мной их также не будет.

- Не обижайтесь, что я говорю с вами обо всех этих вещах, - проговорил домовладелец. - Нам надо с самого начала понять друг друга, зато потом мы сможем жить в полном согласии.

- Вы совершенно правы: подобный подход представляется и мне наиболее логичным.

- В таком случае вам следует также знать, что я не потерплю здесь никаких животных - кошек, собак, вообще, любую живность.

- Я и не собираюсь никого заводить.

- Ну что ж, месье Трелковский, естественно, я пока не могу дать вам свой окончательный ответ; об этом не может идти и речи до тех пор, пока та женщина жива. Но, по правде говоря, вы мне нравитесь; вы производите впечатление серьезного молодого человека. Поэтому вот что я вам скажу: приходите в конце недели. К тому времени, надеюсь, я смогу дать вам окончательный ответ".

(no subject)

В вс. говорила по скайпу на улице долго и замерзла. Саша уехал, а я осталась одна ночевать, и спала плохо - горло першило, больше ничего. Наутро я собирала яблоки, сортировала - на выброс и взять с собой, полную тачку отвозила в яму у помойки, старая яма уже зарыта, а рядом новая уже с горкой, было солнечно, но ветрено временами, и солнце скользило косо, скупо пригревая, уже не поднимаясь к зениту. потом доела грибной суп, почти доела и решила поспать перед отъездом. вроде подремала, но это не помогло, самочувствие все равно неважное. ссыпала яблоки в джутовую ашановскую сумку, привязала к тележке, закрыла дом, калитку и пошла к станции.
идти по лесной тропинке с тележкой не очень, конечно, приятно. она все время норовит перевернуться. но каким-то чудом яблоки не высыпались и я не опоздала к поезду. пришла без десяти шесть, и тут пошел дождь. я села под навес на перроне, там сидели еще две женщины с тележками. напротив на перроне сидела семья: очень молодая женщина, ее муж с каким-то придурковатым выражением лица, тоже очень молодой, с ними сидели двое маленьких лет 4 детей, а мужчина держал коляску. с ним сидела пожилая женщина лет 65, очевидно, бабушка, а не мать, потому что матери должно быть не больше 45. они сидели, о чем-то говорили, муж с банкой пива в руке (пустая стояла рядом внизу под лавкой) блаженно улыбался, покачивая коляску, женщина стояла и очень сурово командовала детьми, голосом прапорщика:
-сел, я сказала! сел, кому говорят!
мальчики оба, похожие друг на друга, как близнецы, и так сидели смирно.
наконец, бабушка встала, попрощалась с внуками и правнуками и пошла тяжело спускаться с перрона. я подумала, на дачу, значит, вернется, а они едут куда-то в Ступино или Каширу, а может, еще дальше. попрощались. но нет, бабушка поднялась на наш перрон и села на скамейку под навесом. подошел еще какой-то мужичок, поздоровался с бабкой и стал махать молодоженам на том перроне и кричать им: что, гуляете?
и тут до меня дошло, что они местные, никуда не едут, просто вышли прогуляться, бабушку проводить заодно.

по мере приближения времени прихода поезда, народу становилось все больше, и все кучковались под единственным на весь перрон навесом, это раздражало, но вставать и уходить под дождь не хотелось.
наконец, поезд пришел, народу было вроде еще немного, но в Мхнево сели, потом добавились в Барыбино, это крупные узловые станции. заходили-уходили торговцы фигней, а я слушала и смотрела старый телефильм-спектакль 1976 года "Мартин Иден", там совсем молодой Юрий Богатырев, Печерникова, Филатов и пр. Как раз поездки хватило на третью серию. Домой я пришла в начале девятого, прошла мимо магазинов, куда я с этой тележкой, дверь была закрыта изнутри. Жилица открыла, как обычно, глазами упираясь в пол и что-то в этот момент делая, словно я оторвала ее от важного дела. Спустя пару секунд она все же поздоровалась, я тоже.
Жилица прошмыгнула тут же в комнату. Пока я была в ванной, услышала возню в прихожей, хлопанье входной двери и звук поворачивающегося ключа. Ушла. Я переоделась и тоже пошла в магазин, очень хотелось куриного бульона. Но купила я еще и овощи и перцовку. Дома приготовила щи. Поела, выпила три рюмки, как-то полегчало.

Сегодня никуда не выходила, какое-то странное ощущение - температуры вроде нет, но слабость и сонливость. даже это писать тяжело. мне грустно, жду 18-го как манну небесную, но иногда пронзает страх: а вдруг она не уйдет.

(no subject)

Памяти основного инстинкта.

Я в двенадцать лет уже любил приложится к бутылке,
Но еще не читал Набокова и Маркеса,
И ужасно мечтал какой-нибудь педофилке
В преступные ручки попасться.

В советское время все лучшее было детям,
Вокруг суетились учительницы, воспитательницы, пионервожатые,
А я несчастный наблюдал за всем этим
И волновался, словно нива несжатая.

Нам организовывали пионерские сборы,
Водили на экскурсии и на лекции,
Били барабаны, гремели горны,
А я находился в состоянии непрерывной эрекции.

Они рассказывали про пионеров-героев,
Из-под юбок были видны коленки,
Взгляд заволакивало мутною пеленою,
Я готов был бросаться на стенки.

Тогда фактически не было порнографии
Ни в журналах глянцевых, ни в Интернете.
Но зато была учительница географии,
Входя в класс, она говорила: «Здравствуйте дети».

Я с трудом поднимал из-за парты свое тщедушное тело,
Было во мне 25 килограммов живого весу,
Если б она догадалась, что я с нею в фантазиях делал,
То проявила ко мне капельку интересу.

Передо мной маячили стриженные затылки,
У доски отвечал отличник Григорьев Дима…
Ах, кабы она оказалась чуть-чуть педофилкой,
Может, и жизнь моя не прошла бы мимо.

А вдруг она была педофилкой,
Только боялась тюремного срока,
А я погибал такой нежный и пылкий,
Как к нам судьба оказалась жестока.

Ох, вы русские женщины! Я не могу
Лучше этим вы занялись бы,
Чем коней останавливать на бегу
И входить в горящие избы.

Вот когда надо было заниматься сексом
Биться, так сказать, в конвульсиях пароксизма,
А не прощаться со своим бестолковым детством
И не бороться против южноафриканского расизма.

Сейчас я это делаю через силу,
А вокруг, согласно телесюжетам,
Бродят только подлые педофилы,
А педофилок по прежнему нету.

Из меня уже сыпется песок и опилки,
За либидо ушедшее мне обидно,
Мне теперь нужны бы геронтофилки,
Но их тоже что-то не видно.

Кстати, Маркеса я так и не осилил,
Перечитал «Лолиту» - не возбудился ни капли.
Короче понял, что место мое в могиле,
Ознакомившись с тем, что сказал о. Всеволод Чаплин.

дневник

Сегодня день прошел не худшим образом: в 10, когда я гуляла с Руни, позвонила Б-ва и сообщила, что перепутала Ох рд с Тверской. И пошла пешком. Я пошла ей навстречу и мы встретились. Это было единственное, что прошло не по плану. Собака посрала и мы поднялись в квартиру. Тут позвонила т Валя, что ее выписали, и можно вызывать такси. По совету Б-вой, я вызвала не отстойный Rндекс, а иксиксэль, который дороже, конечно, но оно того стоит. Мне не пришлось бежать за два квартала и мучиться с опцией туда-обратно. В общем Валя прибыла домой быстро, а Б-ва посидела с собакой, спасибо ей.
Мы посидели, попили чаю, и я пошла проводить Б-ву. было ощущение, что у меня закончился домашний арест. Я проводила Б., купила в аптеке капли для Вали и зашла в магаз купить нормальной еды (надоело питаться пельменями). Позвонила т.Н и сообщила, что Наташа все-таки приедет сегодня, а завтра они уже поедут на дачу. П. и Тутси продолжают забрасывать меня фотками своего отдыха. Но теперь хотя бы они переключились на Валю (для этого они специально купли ей планшет). Она, правда, не умеет им пользоваться, так что пришлось мне подбегать при каждом видеозвонке и нажимать на зеленую кнопку. Но ничего, на даче этим будет заниматься Наташа. А на вопрос, когда они приедут, они отвечают что-то неопределенное, по-мому, это уже точно не 8-е и даже не 15-е. А еще Валя тактично всем рассказывает (и в больнице тоже так было - соседкам по палате) о том, какие у нее прекрасные дети, что так классно о ней заботятся (которые уехали на отдых аккурат в день ее госпитализации) и ни слова не сказав о племянницах, одна из которых занималась ее госпитализацией и увозом домой после, и три дня сидела безвылазно с невротичной таксой. А другая завтра повезет ее на дачу через пробки, чтобы потом весь отпуск прекрасных и заботливых детей провести с двумя бабками на даче.
Но самое приятное, что теперь я буду спать одна и меня не будет вытеснять с кровати собака.

Дачное

Сквозь звуки триммера с соседского участка слышен ноющий детский голос (там много детей, я уже со счета сбилась, и самому младшему года три) и папин:
-Да не ори ты, еб твою мать!
Знаю о них немного. Только что его теща до пенсии была помощником прокурора. И мужа ее А-феева. Ездил на дачу на синих Жигулях. Работал когда-то с моим отцом, вместе и дачу 30 лет назад получали, весте строили, пили вместе. Его жена Света тоже спокойно пила портвейн стаканами, ходили вместе на речку.
Но с какого-то момента она прекратила общаться с соседями, не только с моим отцом, но и с другими тоже. Просто не здоровалась. Ее муж иногда пугливо кивал, видно не разрешалось ему якшаться. От отца только знаю, что была она помощником прокурора. У них есть дочь. В какой-то момент помимо жигулей стал появляться скрмный Форд. И крупный полный мужчина с короткой стрижкой. Потом стали слышны детские голоса: ба-ба, ма-ма, и так целодневно.
Шли годы, и детские голоса продолжали доноситься. Не сразу мы догодались с мужем, что это уже второй, а то и третий ребенок, и все мальчики. Сейча уже вроде четверо. А мать всех этих детей, дочка А-феева, такая светленькая, незаметненькая, я видела ее только издали, лица не запомнить. Лицо у ее мужа, которого я про себя прозвала "мент" (хотя, может, он и не мент), тоже стертое, видела его всегда со спины, у него два занятия: или моет свою машину (они со временем несколько раз менялись в сторону увеличения и удорожания, теперь темный джип) или косит траву. Еще орет на своих детей. Слушает музыку.
Этим летом я вижу и слышу детей, их отца ("мента"), их мать (доку А-феева и "помощника прокурора"), но их самих не вижу. Где они, живы ли?

сон

про Наташу

Сначала всё происходит в фантастическом фильме: учеными делается ребенок в пробирке, но почему-то зародыш отправляется на Луну, и еще куда-то, все это напоминает фильм "Космическая Одиссея" (там тоже был эмбрион в космосе). И вот свершилось, этот ребенок Наташин. И вся наша семья: я, Наташа, мой брат, его жена, .... мы все садимся на один диван, что довольно проблематично, чтобы рассмотреть ребенка (а он очень маленький и недоношенный), и ребенок падает из рук Паши, кажется, с высоты его роста, на лестничной площадке, но это почему-то неважно, все как-то веселятся и верят, что можно после этого остаться живым, и ему действительно ничего не делается.
И мы все даже во сне пытаемся как-то увязать кино и жизнь: вроде бы ребенок живет как-то (время непонятно течет, то ли продолжается один длинный день, то ли недели прошли), но для его кормежки нужно что-то достать. И вместе с этим мы сидим где-то на высоком этаже здания, похожего на многоэтажное здание на закрытой территории Акустического института, в котором я когда-то работала.
И мы едим какие-то бутерброды или бургеры и я смотрю на какую-то девушку и говорю: я не могу это вбросить, мне надо отдать собакам, а она говорит: и я тоже не мгу, выброси в окно, но это оказалось непросто, и в итоге всяких переходов как лестница эшера я оказываюсь на задворках Акустического института (странно, но мне часто снится второй заброшенный выход) и на меня обращает внимание охранник и вроде как начинает меня вяло преследовать, а я говорю ему про собаку, кормежку...
И тут я вижу, как выводят Макаревича с каким то мужиком, а они одеты как в 50-е: в каких-то ужасных барашковых пирожках и тяжелых драповых пальто с мерлушковыми воротниками, и Макаревич, пользуясь моим замешательством и вопросом про собаку, тоже говорит тому охраннику про собаку и отвлекает его внимание, и на него эти охранники перестают обращать внимание (как будто они не люди а роботы) и переключают внимание опять на меня, и я бегу от них, и бегу, и попадаю в какую-то грязь, в какую-то кучу чего-то вонючего, маленьких вонючих шариков, и сначала с ужасом понимаю, что это какашки такие, как у коз и баранов, и их здесь целая гора, и я в них вся с головы до ног, врезалась в эту гору, но потом оказывается, что это гора из гнилых вишен, вот поэтому они так похожи на какашки, и пока я разбираюсь с этими вишнями-какашками, из задних дверей Акустического института как-то очень показательно выводят, даже театрально и кинематографично арестованных работниц (они так выглядят - в серых, синих рабочих халатах, спецовках), советские такие работницы, но их выводит целая толпа, и это тоже выглядит как картина: их держат за руки менты, а вокруг буквально роится толпа, и вот я смотрю на это и вижу, что из второй двери выходит еще такой же рой, в середине держащий расхристанную женщину в спецовке, и третий.
И вот одна схваченная женщина падает как подкошенная, потому что ее не держат ноги, ноги у нее подкашиваются от усталости.
Это зрелище тем не менее отвлекает внимание от меня, и я убегаю, и уже не помню, куда делся бургер для собаки (ради чего я спустилась в этот ад), и я опять куда-то поднимаюсь по лестницам Эшера и нахожу компанию наверху, и опять возвращаюсь в сюжет про ребенка Наташи, рожденного, или взрощенного, или зачатого на самом деле на Луне, и я об этом говорю, рассматриваю его, а он неестественно маленький, и вроде бы уже прошла пара месяцев, и он жив, и его кормят из ложечки какой-то жижей, и он все еще живой, но что-то в нем ненастоящее.
А все радуются, ликуют и поздравляют Наташу: эх, Наташа, ну ты даешь, смогла все-таки, мы не смогли, а ты смогла, одна за всех!
На этой радостной ноте я проснулась.

(no subject)

Том и Линнеа Рис (та женщина, мать двоих глухих детей) в постели, он курит, она учит его языку жестов: как будет "я тебя люблю" и пр. Потом она говорит, что ей пора, он вяло просит ее остаться, но она одевается. Тогда он прямо при ней берет дисковый белый телефон и звонит девушке в Нью-Йорке, он просит приехать к нему прямо сейчас, но она не может. Все это время Линнеа одевается, прекрасно понимая, о чем разговор, и похоже, ее это не колышет, она вытаскивает из-под Тома свои трусики и улыбаясь прощается с ним, хлопнув дверью. Девушка на проводе спрашивает, кто это. Он говорит: обслуга номеров и для убедительности кричит несуществующей горничной: там на тумбочке 50 центов, возьмите.

родословная (продолжение)

Продолжаю штудировать записи со слов бабушки Веры (1906 - 1995)

Алексей Панов - прапрадед (дед бабушки Веры Константиновны Поповой со стороны матери Варвары Гавриловны). Жил в г. Михайлов, владел рыбным магазином в центре, на ул. Почтовой, магазин передал оставил старшему сыну Гавриилу. Дом был светло-зеленый, 2-этажный, длинный, по соседству было помещение с кинопроектором (дом Ханжонкова).
Гавриил Панов - умер до 1906 г (до рождения бабушки Веры), купец 2-й гильдии.
Женился на сироте Евгении ("бабушка Евъеша"), их дети: Сергей, Петр, Анна, Мария, Елизавета, Ираида, Варвара (моя прабабка), и еще одна девочка (умерла маленькой).

У Гавриила были братья: Николай и Василий Пановы.
Прозвище: Пановы-Чиликины.
-----
Дед бабушки Веры по отцу - Алексей Попов (умер тоже до ее рождения - т.е. до 1906 г.)
По сословию он был или купец или мещанин, домовладелец, имел 2-этажный дом в Сапожке.
С ее слов: самоучка, оказывал юридические услуги (типа юриста), ходил на службу в городскую Думу.



Семья Поповых, отец и мать Константина Попова: Алексей Попов и Александра Ивановна Попова (второй брак, первая жена умерла?).
Дети: Константин Попов (мой прадед), Елизавета, Николай (от первой жены).

-----
Бабушка Вера много рассказывала, кое-что в голове застряло. Например: ее мать, Варвара во время гражданской войны заболела тифом, болела тяжело, но выжила. Из-за высоко температуры у нее был бред: свора собак, которые окружают, лают и набрасываются.
-----

Умер Свен Гундлах

Свен Гундлах в 1986 году написал пьесу "Четверо из его народа". Опубликована пьеса в журнале КонтрКультУра №3 (1991). Изначально пьеса возникла для квартирного хэппенинга. Акция в результате не состоялась, но, по утверждению С. Гундлаха, оказала серьезное влияние на приватную жизнь лиц, намеченных им для ее исполнения. Вот финальный отрывок из пьесы:

..........................

СЕРЕЖА
Четверо из его народа придут жить вместо нас.

МАША
Звери уйдут. И он придет. И четверо из его народа. Все, кто остался, придут с ним.

ВОЛОДЯ
Мы уйдем совсем. Свен и мы. А тот Свен придет со своим народом и будет жить здесь.

ИРА
Четверо из его народа будут жить вместо нас. Наш мир ближе к Богу. Это хорошо.

СЕРЕЖА
У них будет шанс.

МАША
У нас у всех будет шанс.

ВОЛОДЯ
Господи, сколько крови...

ИРА
Сколько крови...

СЕРЕЖА
Господи! Как мы глупы и самонадеянны! Господи, отними наши языки, исполненные скверны и суесловия! Господи! Дай нам счастья! Дай любви! Дай жизни!

МАША
Господи, дай нам веру в Тебя! Дай нам тихий свет Свой! Дай нам покой, Господи!

ВОЛОДЯ
Господи, пусть перестанет все быть "Как бы", пусть станет все просто, едино, прозрачно. Пусть будет счастье, ясная любовь и чистота! Господи, дай мира нам!

ИРА
Господи! Пусть будет, Господи, не как мы хотим, но как Ты хочешь! Помилуй нас, Господи, по великой милости Твоей!

СЕРЕЖА
Господи! Я не могу больше лгать! Лгать Тебе! И самому себе лгать! Не могу больше бежать от Тебя, окуная поганую свою башку в мерзость и гадость! Я устал от скотства и неверия! Я умираю в бессердечии своем и непомерной гордыне своей! Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси и помилуй меня пожалуйста! Господи!

МАША
Господи! Господи Иисусе! Прими меня! Возьми меня к себе! Захлебываясь в ужасе от мерзости своей, я умоляю тебя. Господи! Господи, дай мне хоть надежду малюсенькую! Я так хочу, Господи, к тебе! Так хочу счастья, жизни хочу! Господи, помилуй меня!

ВОЛОДЯ
Господи, нет больше сил делать вид, что нет ничего святого. Не хочу. Господи, пытаться встать по ту сторону Добра и Зла! Не хочу, Господи, творить мерзость свою, убеждая себя, будто не ведаю, что творю! Страшно мне, Господи, в этой темной яме, куда загнал я себя, чтоб не видеть даже неба. Страшно, господи! Ведь на самом деле кто я? Господи! Спаси меня! Спаси меня, Господи!

ИРА
И дети. Дети... Господи, спаси детей наших! Ни о чем не прошу так!
Детей, Господи, спаси...

КОНЕЦ

Режим доступа: https://teroganian.livejournal.com/9273.html

----------
https://www.zvuki.ru/R/P/81381/