Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

(no subject)

А между тем на границе с Таджикистаном неспокойно.

Таджикистан мобилизует 20 тыс. человек на фоне наступления талибов
Президент Таджикистана Эмомали Рахмон поручил министру обороны страны Шерали Мирзо мобилизовать 20 тыс. военнослужащих резерва для укрепления границы с Афганистаном. Как сообщает издание Asia-Plus, такое решение было принято по итогам экстренного совещания Совета безопасности.

https://news.mail.ru/politics/46999985/?frommail=1&exp_id=936

ОБЕЛИСК

Мои деды не воевали, у одного была эпилепсия, другой дед (Георгий Петрович Милантьев) был начальником ПВО Москвы и Московской области. Но его братья Илья и Василий Милантьевы (наши двоюродные дедушки) погибли. Мы с Наташей как-то оказались в его родной деревне Борисово (Дмитровский район) и увидели обелиск с нашей родовой фамилией. Как нас там встретили в одном доме (мы хотели найти родственников) это отдельный разговор (еле ноги унесли), но хоть успели сфотографировать.
----
" Площадка была засыпана гравием. Посередине ее, в маленькой клумбе стояла объемная пятиконечная звезда в форме обелиска, чуть поменьше человеческого роста. Она была сварена из стальных листов и покрашена серебрянкой. В центре звезды на никелированном металлическом квадрате было выбито:" (Вл. Сорокин. Обелиск)





(no subject)

Эту историю рассказывал при жизни мой отец. Он очень любил своего тестя - Георгия Петровича, то есть моего деда, который умер внезапно в 69-м, еще до моего рождения. А мой отец его любил, как отца, и дед хорошо к нему относился, потому что очень хотел сына, а рождались одни девки. Когда мой отец ухаживал за моей мамой, он часто приходил к ним домой, на Каширку, напротив ядерного института, и они все вместе играли в покер: бабушка, дед, моя мама, тетя Надя и отец. Опять же на столе стояло вино или водочка, колбаска (именно колбаска), сыр на закуску. Одним словом, моему будущему отцу там было хорошо. И вот Георгий Петрович умер, ехал в трамвае и сердце остановилось. Был жаркий август 1969 года, когда это случилось. При себе у него не было документов и его не сразу нашли.
Мой отец потом рассказывал, как он плакал на похоронах. И вот прошло время, может, несколько лет. Уже я родилась, да и не только я. После смерти деда все их с бабушкой три дочери, три сестры практически в один год нарожали детей: тетя Валя Пашу в 70, а меня и Наташу в 71-м с разницей в две недели. Как будто дед, попав на небо, открыл какой-то портал для нашего выхода в этот мир. И все три его дочери, словно сговорившись, нас родили.
И вот мой отец спустя несколько лет вдруг захотел помянуть покойного тестя. Может, был праздник какой: 9 мая или 7 ноября или просто нашло? Он позвал своего приятеля по прозвищу Пикуля (ударение на у, прозвище как-то связано было с его польскими корнями), который в то время работал таксистом. И они поехали на Ваганьковское кладбище. Но дело в том, что номер участка мой отец не помнил, да и в принципе не знал. Да и мы все до сих пор не знаем. Просто часто ходили и знали маршрут с 70-х: от колумбария свернуть на аллею Есенина, там прямо, мимо могилы Ивановых (там примерно семь человек похоронено, причем они Ивановы, но на вид или кавказцы или цыгане). Затем направо, мимо склепа, обернутого целлофаном, с пятилетним мальчиком, дойти до памятника Бауману. А уже от Баумана два шага до нашего участка.
И вот отец с Пикулей так шли, шли и дошли наконец до Баумана. Там целый памятник, мемориал, его трудно не заметить. Но куда дальше-то? Отец забыл, а сотовых тогда не было, не позвонишь. Вроде дерево какое-то было, вросшее в могилу, и там еще зеленой краской была выкрашена ограда (дерево потом было и вовсе спилено, ограду поменяли). Или вот: где кран с водой повернуть направо? В общем крутились, крутились они на этом пятачке, но так могилу деда и не нашли. Устали, жарко было. Наверное, был апрель, люди любят ходить весной на кладбище. А в апреле особенно. Отец достал из кармана куртки чекушку и два бутерброда с самодельной корейкой. Оба присели где-то у Баумана. Поочереди распили чекушку прямо "из горла", закусили. Потом закурили. Отец вспомнил, какой был хороший человек Георгий Петрович Милантьев. Как он с ним любил поговорить о русской истории (дед увлекался историей), о тайнах власти и даже об НЛО (отец увлекался НЛО, да и сам видел, когда служил в армии под Ростовом, в войсках ПВО). Георгий Петрович в военный и послевоенный период был начальником ПВО. Наверное, ПВО в прошлом их тоже объединяло. Было о чем поговорить, наверное.
ПикУля тоже достал из кармана чекушку и сырок. Они не чокаясь выпили и ее, закусили, покурили. Посмотрели на странный памятник Бауману. Он и, правда, странный: две склеенные жирненькие, как ноги танцовщицы кабаре, колонны из гипса, которые скрепляет в середине портрет Николая Баумана, и неканонически скрещенные (не под прямым углом) серп и молот, покрашенные в малиновый цвет, а не в алый. Еще посидели, покурили. А у тебя где? У меня на Хованском. А у тебя? А у меня же отец поляк был, я не знаю где его могила, наверно, там где умер. Я там ни разу не был. Помолчали. Медленно встали, немного кружилась голова то ли от водки сучка, то ли от весны. Солнце уже пряталось за деревьями, птицы отчаянно, как в последний раз, пели. В воздухе пахло весной. Пошли к выходу, мимо церкви Воскресения Словущего. А как еще называть церкви на кладбищах.

Жердина | Литературный журнал «Сибирские огни»

1.

Давно это было. Когда в деревне Болото жили и мужчины и женщины и дети у них рождались. Работали они в колхозе с ласковым названием «Поцелуй Ильича», но уже не за палки-трудодни, а за деньги. И деньги тогда Хрущев сделал маленькие, как фантики от конфет. Стали они таять у людей в руках с тех пор. Тогда еще росла в огородах разлапистая конопля, сбивали из конопли масло зеленое, а в голодные годы и кашу варили, и в муку добавляли, хлеб из такой муки получался с зеленцой, ноздрястый, и называли его странно — «марля», а работалось с того хлеба споро.

А как начали паспорта крестьянам выдавать, так молодежь в город и потянулась, никаким хлебом не удержишь: кто на учебу, кто за длинным рублем, кто в армию уходил и не возвращался. Да и забирали когда парней в армию, то норовили увезти подальше от дома, на другой конец земли. Тех, кто на севере родился, — на юг отправляли, кто на юге — того на север или на Дальний Восток, охранять китайскую границу. Деревенских — в городские гарнизоны или стройбаты, городских же — наоборот, в деревню. Это, говорили старики у сельмага, чтоб, если бунт какой, не жалко было в чужих стрелять. Но возвращались после всей этой армии деревенские парни совсем другими, чужими какими-то, и возвращались они ненадолго.

http://xn--90aefkbacm4aisie.xn--p1ai/content/zherdina

Невольный дезертир

У бабушки было три брата (Александр, Егор и Петр), и все погибли на войне.
Известны подробности только про младшего брата Петю. В 1941 году он как раз оказался со своим отрядом под Волоколамском, недалеко от своей деревни. И они попали в окружение. Когда на них поперли танки, командир отряда приказал: чем помирать, разбегайтесь в разные стороны, кто куда. Они и разбежались. А Петя просто пришел обратно в свою деревню к матери. Так он стал невольным дезертиром. Мама его спрятала в погребе. Но кто-то из соседей донес, что он вернулся. За ним пришли из НКВД и отправили как дезертира в штрафбат на передовую. Там он вскоре и погиб.

Человек из Подольска в декабре

В день, когда президент отвечал на вопросы
довольно скользкие
кто-то устроил стрельбу
на оголившейся по этой причине Лубянке
стрелком оказался обычный человек из Подольска
а не какой-нибудь янки
истреблявший продажных копов.
Известно о нем немного:
был он простым охранником
сотрудником так называемых ЧОПов
которыми обычно силовики в отставке
владеют или крышуют издалека
жил он с мамой, рос без отца
закончил академию правосудия, или коротко РАП
в армии не служил, не пил, не курил
не растрачивал силы на баб
увлекался спортивной стрельбой
в мотострелковом клубе
Но что-то в его жизни пошло не туда
может, что-то не то посмотрел в ютубе?
Или просто не может без снега жить наша страна.
Сходит она с ума без снега.
Без белого снега всем нам хана.

прототипы бесславных ублюдков

Месть за Холокост
Чтобы массовое уничтожение евреев не осталось без возмездия, Абба Ковнер создал группу "Нокмим" в составе 50 человек. В 1946 г. планировалось отравить водопроводы в Мюнхене, Нюрнберге, Гамбурге и Франкфурте, в результате чего в этих городах должно было погибнуть шесть миллионов немцев — это столько же людей, сколько было убито во время Холокоста[97]. Есть видеозапись 80-х гг., где Ковнер утверждает, что яд для отравления водопроводов был получен от биохимика Хаима Вейцмана, а химик Эфраим Кацир помогал изготовить этот яд[98]. Однако официальными источниками участие Вейцмана и Кацира, впоследствии первого и четвёртого президента государства Израиль, в плане мести не подтверждается. План отравления водопроводов был сорван британской военной полицией, арестовавшей Ковнера при перевозке яда. Оставшиеся на свободе члены группы перешли к запасному плану — отравление немецких военнопленных, заключённых в тюрьме Нюрнберга и Дахау, мышьяком в хлебе. В результате этого теракта 2283 немецких военнопленных были отравлены и заболели, но достоверных данных о числе погибших нет: экспертная оценка — 300-400 человек[99].

https://www.youtube.com/watch?v=Qx5sydzBKIA

еще см. Отряд Братьев Бельских

Англомания, Англофилия



захотелось признаться в любви к другой стране, которую я всегда считала своей, родной, сокровенной, своей личной "внутренней империей".
были в России в дореволюционные времена англоманы. "На фоне культурной ориентации Европы и России в XVIII-начале XIX века на Францию (и преобладающей галломании высшего общества) англомания была маркированным, заметным явлением: например, англоманами были близкие к дипломатическим кругам Пётр Козловский и Михаил Воронцов (выросший в семье русского посла в Британии), а также некоторые адмиралы — Павел Чичагов, Николай Мордвинов и другие. Яркий пример русской англомании описан в одной из повестей Александра Сергеевича Пушкина — «Барышня-Крестьянка». Во второй половине XIX века, в связи с установлением связей между высшей аристократией Германии и России с одной стороны и викторианской Великобританией с другой стороны, англомания в России получила бо́льшее распространение." (wikipedia)

конечно, я ленивая и неправильная англоманка: плохо знаю английский (хотя неоднократно пыталась его учить), не ношу одежду английских брендов, не сильно разбираюсь в английском (особенно актуальном) искусстве, не висят у меня в комнате портреты английских королей или футболистов и пр. и пр.

но любовь к Англии у меня проявилась с детства. Наверное, первое знакомство это наш Шерлок Холмс. И хотя фильм снимался в Риге и пригородах Ленинграда, обаяние викторианской Англии было довольно достоверным. твидовые пиджаки, кэбы, констебли, леди и джентльмены, Лондон, Оксфорд, Диккенс, Конан Дойл, Шескпир, английская поэзия, пуддинг, дабблдекеры, красные телефонные будки, английский юмор, ирония, англосаксонский тип, английский детектив, инспектор Морс, Пуаро, "Глобус", "рассерженные молодые люди (драматурги)", Royal Court Theatre...
Collapse )

"Я, пулеметчик" Юрия Клавдиева в постановке Владимира Панковаа

Сегодня я открыла для себя режиссера Владимира Панкова. Только что вернулась с его спектакля по Юрию Клавдиеву "Я, пулеметчик". Конечно, я уже давно слышала это имя и афиши мне регулярно попадаются. И я все думала, на да, ну да, схожу как-нибудь. Ну да, балалайки, тулуп, сермяжная, она же посконная правда, и девушка в ситцевом халате, сама смерть. Но то, что я увидела, и услышала (об этом вообще отдельный разговор) превосходит все ожидания. Одним словом, сейчас я сижу и слушаю музыку ПАН-квартета, и я тащусь от этого. Ровно два года назад я сходила на "Я, пулеметчик" в Доке, наслушавшись лекций в РГГУ, разобрав Пулеметчика с точки зрения поэтики, узнав, что это эпифания (характерная для поэтики Джеймса Джойса и Иманта Зиедониса) и проч. Но то, что я увидела сегодня это совсем другая история.
Я не могу анализировать это, потому что в меня целились лазером из оптической винтовки, а я почему-то чувствовала при этом в одно и то же время что-то, похожее на оргазм (я чувствовала прикосновение луча, наверное, я сошла с ума), и жуткий дискомфорт и нервозность, мне хотелось увернуться, и не только мне. Я смотрела на маски власти, голого человека в пулеметной ленте, на старика в тулупе, женщину-пулемет с балалайкой, красную драпировку на сцене, напоминающую раек, из которого выскакивали уродливые и зловещие маски всех президентов с макабрическими застывшими улыбками, и мне хотелось то плакать, то смеяться от ужаса. Это была сопричастность. И, думаю, эта постановка будет идти и через сто лет. Кроме сочетания бытовой криминальной истории и вечной темы о войне как тотальном зле, в этой пьесе (а постановка Панкова это подчеркивает) заложена какая-то боль, просто пульсирующая, о том, что, черт возьми, это бесконечно, только пулеметом можно убить эту войну, перебив буквально всех носителей зла, они персонифицированы у Владимира Панкова в медиаперсонажи (маски президентов и трафареты тиранов всех времен и народов).
И еще эта Юрина фирменная поэзия с анафорами. Процитирую, потому что это дико красиво:
"Я попробую жить. Я здорово попробую жить. Вот моя война. Это единственная стоящая война – за себя, за собственную жизнь. Моя линия фронта протянулась через целую Вселенную, на ней повисли мои города, мои леса, те места, где я был и где ещё только предстоит мне стоять насмерть. Я буду. Я буду насмерть – до самой смерти. Только так. Только так. Дед, ведь именно это ты мне и рассказывал? Я удержу этот участок общего фронта. Будьте спокойны. Я – железо. Я – все времена года вместе взятые. Я – все войска, какие только есть. У меня в руках всё оружие, какое можно себе представить. Я проживу столько, сколько нужно. Я не уйду и не исчезну. Давайте, идите сюда. Я готов".

Задушевный разговор (подражая Сорокину)

Политрук Виктор Викторович Сгущенко медленно снял портупею
и стал разбирать наган. Перед ним стоял, опустив низко
голову солдат Василий Лохнюк:

-Что ты, Вася, приуныл? Голову повесил, ясны очи замутил,
хмуришься, не весел? - спросил политрук, проталкивая
поршнем пороховую грязь. - С прибауткой-шуткой в бой
хаживал дружочек. Что случилось вдруг с тобой, Вася-Василечек?

Лохнюк не отвечал, было видно, что ему стыдно, лицо
полыхало, белесые веки его тупо моргали, нос шмыгал.
Сгущенко назидательно продолжал:

-Ни к лицу бойцу кручина, места горю не давай.
Если даже есть причина - никогда не унывай!

Вдруг Василия прорвало, он плача, стал жаловаться:

-Бить врага - вопрос другой - с шуткой веселее. -
Лицо Василия озарилось приятным воспоминанием. На прошлой
недели у них был бой, после которого он шутя избивал пленных
немцев. Били-били, били-били их гадов, уф. Но вот опять
мрачная туча затемнила его чело, он вспомнил о своей зазнобе.
И плача, продолжал:

-Нет письма от дорогой - думушки темнее. Письмеца
недель пяток почта не приносит: Понимаешь ли, браток, -
вдруг неожиданно забыл про субординацию
солдат, - сердце ласки просит:

Но политрук был хорошим психологом и не был формалистом.
Он понимал, что парню надо выговориться:

-Что ты, Вася, друг большой, зря себя ты мучишь?
Если любит всей душой - весточку получишь. - Лицо
Васи опять озарилось надеждой. Но политрук продолжал,
принимаясь за следующую деталь нагана:

-Не захочет написать - значит позабыла, значит надо
понимать - вовсе не любила. - При этих словах лицо Василия
побелело, зубы сжались, и лютая ненависть затаилась в маленьких
тупых свиных глазках.

А политрук, исподволь наблюдая за столь резкой сменой
настроения, продолжал свой эксперимент, и, протягивая солдату
почищенный наган, который уж точно на этот раз не даст осечки,
словно гипнотизируя несчастного парня, продолжал:.

-Прижимай к плечу плечо - дружба остается. - При этом он
игриво боднул Василия в раненное в бою плечо. - Если
сердце горячо - девушка найдется. - Лицо солдата исказила
гримаса боли, и он согнулся пополам, а Сгущенко
продолжал поучать, ударив для верности Васю ребром ладони
по толстой шее:

- Нынче больно - не тужи, завтра твой денечек.
Выше голову держи, Вася -Василечек:

-Никогда не унывай! - сказал политрук напоследок и улыбнулся,
потому что он добился от Василия того, на что давно не
мог решиться сам.

Причину всех своих обид и боли Лохнюк сейчас видел
только в этом ухмыляющемся наглом офицере, он схватил наган,
который ему протягивали, и несколько раз выстрелил в упор в
своего мучителя.

2002