sting_nettle (kodzujoro) wrote,
sting_nettle
kodzujoro

КЛЕЩИ

Был необычно жаркий сентябрь. На лесной поляне в только-только поднявшейся из земли молодой траве сидели два друга – два клеща - молодой Саша и видавший виды дядя Миша. Жили они в бедном районе лесного массива, куда редко забредала еда. Намного больше повезло их знакомым, родственникам и друзьям: одноклассник Саши - Гоша в прошлом году удачно зацепился за лосиху, последняя и, казалось, верная подруга дяди Миши - Валентина нашла местечко под боком у молодого медведя. Долго не мог заглушить тоску Михаил, пил березовый сок, но не помогало, только еще гаже становилось на душе, еще безысходнее. Но понимал он, что разные они, не смог бы он медвежьей кровью довольствоваться, а она смогла, и счастлива теперь. Хотя доходили слухи, что не все гладко с размножением. За все надо платить.
И вот так многие входили в плоть и кровь зверей, а некоторые и птиц, в основном сов, потому что те большие и мохнатые, или воронов, потому что те живут долго.
Но Саша и Михаил Семенович мечтали о трудном счастье, они искали человека, тосковали по человеку, ждали. Только подлинная человечность могла разбудить их ото сна и разогнать их собственную сухую, холодную, лесную кровь. Ждали они годами. Пребывали в полусне, в сладкой дреме фантазий. Многие их собратья так и не дожидались и, пройдя жизненный путь в сухой истоме, так и уходили из жизни, не познав человеческого. Но судьба наградила наших друзей. Они дождались.
Однажды, когда два клеща, как обычно, дремали, они почувствовали дрожь земли, а потом их накрыло цунами человечности. Друзья встрепенулись, подобрались, затаились в ожидании. Их тела превратились в сплошное чувствилище, все их существо обратилось в зрение и слух. На их территорию надвигался целый ком человеческих тел. Они не слышали голоса людей, не видели в привычном человеческом понимании, они просто знали и ощущали глобальное потепление. И шло оно от людей.
- Тащи ее сюда, Серега, - скрипел сиплый голос Николая Иваныча. В ответ послышалась матерная брань и сопение. – Здесь точно никого.
- Тяжелая сука, - из кустов показалась спина Сереги, который тащил под мышки полноватую девушку в изодранном платье. – Помоги, Иваныч.
- Эх, газетку-то мы у костра оставили, - посетовал сипатый.
- Ничо, и на травке поебемся, - хохотнул тот, который помоложе, который тащил.
Вдвоем они подтащили тело девушки на середину поляны, сели, вытерли пот с лиц.
- Перекур, дядь Коль. Я замудохался.
- Ну давай, она еще вроде не очухалась.
Сашу и дядю Мишу, затаившихся в траве, накрыло табачным дымом.
- Дымовая завеса, ептыть, - закашлялся Саша.
- Ничё, Санек, и дым хозяина нам сладок и приятен, замри пока, - посоветовал опытный дядя Миша.
- Ну что, погнали, дядь Коль, - молодой парень нетерпеливо стал расстегивать ширинку.
- Погодь, Серый, у меня что-то опало от всей этой нервотрепки, давно этим не занимался.
- Ну я тогда первый.
- Ну давай, давай, разъебанная баба слаще, - старик скрипуче засмеялся.
- Тише ты, Иваныч.
- Да не боись, босота, никто сюда не зайдет, через такие буераки. Давай ты ее пока раскочегарь, а я подрочу маленько.
- Семеныч, ох, как пахнуло человечностью, - голос Саши зазвучал как-то высоко, фальцетно срываясь, - ох как окутало теплом человеческим, неужели и на нашей тропе наступил праздник, скорее давай, прыганем, а то уйдут, уйдут, проклятые. – Весь он даже вздулся от волнения.
- Рыжая... - мечтательно протянул Семеныч и хлебнул из армейской фляжки березового сока, вспомнив свою первую, тоже рыжую яблочную клещиху Веру. Он не торопился, помолчал, повернул матерое тулово, с крошечной головкой, челюсти его скривила ухмылка.
- Э, студент, тихо, тихо, не суетись, - заскрипел он и посучил, словно умывался, цепкими жилистыми лапками. – Сейчас мы спокойно спустимся и всех оприходуем.
- Так уйдут же, гады, - не уловив юмора старого анекдота, запричитал Саша.
В это время молодой парень почти закончил.
- Уффф… Уиии… - застонал он. – Ахххх…
Старый все возился, сопя и матерясь.
Серега лежал на теле девушки, немного подергиваясь и постанывая, как вдруг замер, как будто прислушиваясь к чему-то внутри женского топкого тела.
- Эй, Иваныч, - вдруг перешел он на шепот.
- Ну, чо? – дядя Коля проклинал свой застарелый простатит и ускорялся, морщась и кряхтя.
- Она это… похоже сдохла.
- Чо??
- Точняк, зажмурилась, - Санек брезгливо стал выходить из еще теплого трупа.
- Ты охуел?
- Сам ты охуел.
Старик вдруг почувствовал эрекцию, подскочил к напарнику и оттолкнул его от трупа.
Саша заволновался, его серое брюшко даже порозовело от предвкушения, словно фантом живительной влаги уже вошел в его плоть. Он стал суетиться, ползать по травинке, сучить лапками, вдохновенно двигать липкими хелицерами.
- Уйдут, уйдут…
- Никуда они не уйдут. Мы их возьмем тепленькими, - Михаил Семеныч задумчиво пошевелил хитиновыми усами подковой, сплюнул вязкой голодной слюной. - А то прыгнешь в неизвестность. А человек, он как танк, нужно сначала определить уязвимое место, и точнехонько попасть. Бери молодого, пока он не заправился. Вот туда и планируй, возьми вон паутинку-то. А я уж за пожилого возьмусь, он более закрыт, потому что опытный.
Саша ловко прыгнул, пролетел, держась за паутинку, сантиметров пятьдесят, и зацепился за человеческий волос, размером с канат. Затем он осторожно, суча лапками, балансируя на ветру, стал спускаться вниз, пока не оказался в плотной тьме сладостно пахучего сапога.
Дядя Миша порадовался за парня: «Ну вот и пристроился, и слава Богу, чем раньше, тем лучше».
Теперь Михаил Семенович остался один и всем телом настроился на тепло старика, и на его особый запах. «На мой век хватит», - как-то печально подумал старый клещ и, развернув над головой лист березы, стал медленно планировать на белую и сухую ягодицу пожилого мужчины, которая в этот момент ритмично двигалась. Но капризный осенний ветер отнес старика чуть выше и пришлось Михаилу Семеновичу развернуться, срочно выпустить из лапок лист и упасть камнем на ватник. Ватник на старике был старый, поэтому Михаил Семенович легко зацепился за клок вылезшей бурой ваты. Освоившись, он стал медленно ползти наверх, куда-то в район воротниковой зоны, откуда шло человеческое тепло.

ххх
Через полчаса Николай Иваныч и Сергей как ни в чем не бывало искали грибы на закуску.
- Ну, как дела, малой? – Николай Иваныч с трудом поднимался с четверенек, держась за палку.
- Да тут белых видимо-невидимо, дядь Коль, - парень жадно шарил глазами, срезал крепкие летние боровики, отмахивался от назойливых комаров, которые невидимыми иглами кололи все доступные части тела. Поэтому он не заметил один маленький укольчик в районе лобка. Почесал машинально. Саша, уже было зарывшись в пору, почувствовал дрожь плоти и на секунду ослабил хватку, замер, выжидая.
- Ну вот, а не хотел идти. Что, закусали? – Николай Иваныч достал из мятой красной пачки Примы сигарету без фильтра. – Щас мы их дымом.
- Да их тут тучи! А вас не кусают? – с завистью сказал Сергей, заметив, что Николай Иваныч хоть и был облеплен комарьем, но как-то вяло отмахивался.
- А я ж не чувствую, Сергунь, у меня ж это… пониженный болевой порог, я боли не чувствую.
«Вот свезло мне» - обрадовался Михаил Семенович, аккуратно переползая с грязноватого потного воротника рубашки на старческую коричневую от застарелого загара и алкоголя шею. «Щас еще один марш-бросок, и в дамки», - клещ решил пробираться в подмышечную впадину. «Там он меня не достанет».
- Повезло, - затянулся своей "Явой" Сергей.
- Ну как повезло... Это же и плохо. У меня на лопатке знаешь, какой шрам остался! я заснул выпимши в доме лесника у печки, не заметил, как привалился к раскаленной кочерге. - Михаил Семеныч затаился на лопатке. – Только когда запахло жареным, жена заметила.
Жена его умерла восемь лет назад, и жил он с тех пор один. Серега был сыном родни его жены и приезжал на рыбалку, за ягодой, за грибами. В этом году лето выдалось не очень грибное. В обычных местах, которые знал Николай Иваныч, кроме валуев да мухоморов ничего не нашли. Вот и зашли в самую чащобу. Но не зря рискнули, приготовил им лес подарочек: одну корзину продали прямо на шоссе, другую решили изжарить с картошкой да луком. Зашли в сельпо, купили две "Казенки".
Когда дошли до дома, уже стемнело.
- Илья пророк два уволок, - пояснил в сотый раз ранний заход солнца дядя Коля.
Саша, помня наказ дяди Миши, сидел пока тихо, сильно не впивался.
«Пусть напьются, тогда боль притупляется, потом заснут, вот тут и попируем», - вспоминал он скрипучий голос опытного охотника.
«И где сейчас дядя Миша...», - с тоской всматривался он всем своим телом в тепло человеческое. «Свидимся ли когда еще?»
А в это время на грязной двухконфорочной плитке уже стояли две сковороды. В одной шкворчали, по-мужски неряшливо промытые грибы, в другой шипела картошка, грубо и поспешно почищенная. К запахам человеческого пота и сала прибавились новые запахи и температуры.
Сашу даже сморило, он плотно зарылся в эпидермис, там было уютно и тепло, как в гнезде. Парню снился сон, что-то из детства. Как его мать пела ему песни, как носила, как баюкала в люльке, как отец приходил вечно недовольный и толкал мать бурым брюшком, оттирая ее от трупа землеройки.
Потом они исчезли. В телах людей. Правда, позже дошел слух, что его родителей обнаружили и жестоко убили, схватив их надувшиеся тельца пинцетом, долго крутили против часовой стрелки, смачивали маслом, перекисью, и вырывали, вырывали, мать кричала, пока ей не оторвали головку. А отца сожгли живьем, насадив на булавку. Люди жестоки. И вот маленького клеща Сашу взял на поруки сосед - дядя Миша.
- Ну что, за сезон, племяш, - Николай Иваныч держал корявыми пальцами захватанную и оттого ставшую матовой стопку. Родных племянников у него не было, дочь не приезжала. Не наездишься с Дальнего Востока. Сергей улыбался желтоватыми, но крепкими зубами. Они чокнулись, махнули, крякнули одновременно, и с жадностью набросились на грибы и картошку.
- Ух, хороши, - Сережа с удовольствием чавкал. – Как же я люблю грибы наши, дядь Коль. Шампиньоны в магазине совсем не то. А лесные грибы каким-то особым вкусом обладают.
- Это да, - Николай Иваныч хрустел прошлогодним соленым огурцом с белесым налетом. – Эт щас съедим, я еще банку открою.
- Ну, после первой и второй перерывчик небольшой? – глаза у Сережи горели, кровь побежала. Саша почувствовал какие-то вибрации, дополнительное тепло и, хотя голова его затуманилась, он понимал, что зарываться еще рано... рано... рано...

ххх
- Пассажир Клещёв, опаздывающий на рейс Москва – Нижнекамск, срочно пройдите на посадку… Пассажир Клещёв, опаздывающий на рейс Москва – Нижнекамск, срочно пройдите на посадку…
Александр Клещёв, молодой парень в дорогом пальто, которое он в прошлую командировку купил в берлинском COS, вдруг почувствовал, как клейкая субстанция стекает из уголков рта, так он крепко заснул. Он смущенно поднес ладонь ко рту, быстро глянув на соседей. Но никому не было до него дела, кроме диспетчера. Клещев подхватил портфель с ноутбуком, разгладил складки на шерстяном пальто и пошел к безлюдной стойке.
- Пассажир Клещёв, опаздывающий на рейс Москва – Нижнекамск, срочно пройдите на посадку… - монотонно повторял бесстрастный голос.
Клещёв улыбнулся девушке.
- Это я Клещёв.
- Что же вы, гражданин, опаздываете, все вас ждут, - нахмурилась дежурная, механически отрывая посадочный талон и тут же его протягивая.
- Прям как головку у клеща, - пробормотал пассажир.
- Что? – дежурная взглянула исподлобья своими синими, под цвет униформы, глазами.
- Ничего. Просто вспомнил детство. Знаете, когда клещ... ээээ входит в кожу, люди его пытаются выдернуть, отрывают туловище, а головка остается. У вас движение было сейчас похоже, против часовой стрелки. Не надо так делать.
Он положил талон в карман и пошел в «трубу»-портал, ведущую к самолету.
Дежурная пожала плечами, посмотрела вслед уходящему странному пассажиру и только сейчас заметила, или ей показалось, что на спине сквозь пальто у него проступает как будто человеческое лицо. "Наверное, принт 3D", - машинально отметила молодая женщина и вдруг почувствовала, как что-то кольнуло у нее под лопаткой. Она не успела почесать место, куда ее укусили, потому что к ней уже подошли еще двое опоздавших: пожилой, сухопарый, с седой бородкой, в клетчатом кепи, дорогой дубленке, с очень жгучими карими глазами, и с ним под руку полная рыжая девушка, в длинном причудливом перуанском пончо. Они запыхавшись, протягивали свои талоны.
Tags: рассказики
Subscribe

  • (no subject)

    тренер по плаванию Ильин сорвал заседание суда, сорвав маску.

  • Поговорки

    Латинская поговорка: "Fatum non penis, in manus non recite". По-русски это звучит как: "Судьба— не хуй, в руки не возьмешь".

  • БРОДСКИЙ. Литература - искушение пророчеством

    "В литературе вообще… поэтому, кстати, литература и зовется "искушение пророчеством", искусство в целом. У меня нет никаких иллюзий на тот счет, что…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments