sting_nettle (kodzujoro) wrote,
sting_nettle
kodzujoro

Колодец

- Давай, давай, сюда, - кричал Константин Романыч в сторону строительного крана. На стреле тяжело болталось третье бетонное кольцо для колодца. Рядом смиренно стояли два рабочих таджика. Они уже разложили свои пожитки вокруг цветников и клумб. Виктория Михайловна с тоской смотрела на их лопаты, она уже во всех красках представляла последующий погром. Но и без воды нельзя. Лето было опять засушливым, и вода осталась только в дальнем срубе, в низине, практически на болоте. На машине не подъедешь, ведер не натаскаешься. Да и там вода к августу становится желтой, мутноватой от взвеси, в ведре густо плавают семена деревьев, соринки, трупы слепней и оводов.
Разговоры о своем колодце Мурановы вели давно, они обсуждали это с соседями, с хитрыми деревенскими и с такими же доверчивыми дачниками-москвичами, как они.
- Вода на той стороне деревни, а здесь бесполезно копать, - отговаривал их местный умелец Николай, у которого на участке было три колодца, копал он их сам. – Я тут всем колодцы копал, - хвастался Николай.
К нему Мурановы не обращались, брал он дорого. Но кроме него в деревне обратиться было не к кому. Скрипели сердцем, но шли к нему: починить штакетник, крышу, вытащить трактором застрявшую машину, покупали молоко, яйца, навоз тоже у него, больше коров в деревне не осталось.
На участке Мурановых тоже был старый деревянный колодец, рядом с домом, в который страшно было заглядывать. На черных стенках подгнившего сруба, местами покрытого каким-то белесым налетом, разрослись грибы, похожие на летние опята, только по весне на дне образовывалась грязная жижа. Собственно, в этом и заключалась задача этого колодца – откачивать воду из подвала.
Весной Константин Романыч где-то через интернет раздобыл рамки, с их помощью вроде можно найти жилу. Надев очки для чтения, вчитывался в мелкий шрифт инструкции: «взять в руки за короткие концы, так чтобы длинные могли свободно вращаться. И медленно (или быстро - в зависимости от целей – «А какие еще могут быть цели?») обходите в поисках воды участок. Там, где под землей есть родник, длинные концы проволоки перекрещиваются. Чем больше они перекрещиваются - тем ближе к поверхности вода или сильнее ключ. Опытные искатели воды советуют найти на участке две жилы (подземных ручья) и, если встречается их пересечение, ставить колодец на этом месте. При высокой чувствительности оператора биолокационной рамки, она может реагировать не только на подземные ключи, но и на "узлы" магнитного поля. Если вы увидите, что рамка регулярно реагирует через 1,8 метра - это означает, что вы считываете "узловые точки" магнитного поля».
- А что такое узлы эти, Кость, - спрашивает Виктория Михайловна.
- А я знаю? – руки мужа, держащие листок с инструкцией, дрожат. – Они вот тут еще пишут, что не все люди могут искать воду, а только лозоходы и биолокаторы.
Почему-то у всех рамки крутились в разных местах. У Виктории Михайловны – у фасада дома, у дочери Майи за пределами участка, у дороги, у внучки Оленьки – в глубине сада, под старыми яблонями, у многочисленных родственников и друзей по всему периметру.
- Может, ветер их крутит, а может, рука незаметно придает энергии этой рамке, - размышлял вслух Константин Романыч, грустно глядя на металлическую проволоку. – А может, шарлатанство это все, обман? – в глубине души не верил Константин Романыч в лозоходство и называл это лохоходством.
- Они, видишь, свои услуги тут по поиску предлагают, умники, 100 км от Москвы – две штуки, а 150 как у нас – четыре. Но воду не гарантируют. Щас, разбежались.
Но было одно место на участке, где всегда зеленела лужайка, даже в самое засушливое лето 2010 года, когда весь газон превратился в серо-желтый травяной сухостой. А в самом центре участка (и, кстати, самом ухоженном – с качелями, беседкой, ровным газоном, нарядными клумбами, украшенными садовыми скульптурами из гипса) всегда проглядывало зеленое пятно. Рамки там тоже капризничали: то крутились, то стояли как вкопанные. Но пятачок неизменно зеленеющей травы указывал на скрытую в глубине воду, траву не обманешь. После многолетних споров, обсуждений, разговоров с соседями Константин Романыч принял твердое решение копать в этом месте.
- А если все зря? – сомневалась Виктория Михайловна. – Только зря землю раскурочим, разор один.
У них уже был такой неудачный опыт в 93-м. Пытались найти воду рядом с заброшенным колодцем. Копали два местных жителя (местный сторож коровника и бывший тракторист, оба давно умерли), копали три дня, расплачивались с ними спиртом роял. Но все бесполезно: в результате – куча земли и четырехметровая яма, которую пьяные в хлам копатели отказались закапывать, а потом пошли дожди, глина была повсюду.
Грузовик с манипулятором, который привез рабочих и кольца, уехал. Водитель, мордастый парень из райцентра, он же хозяин таджиков, обещал вернуться за ними в 9 вечера. Таджики принялись за работу. Их тщедушные фигуры в дешевых синтетических олимпийках постепенно врастали в землю, гора из выкопанной глины росла на глазах.
Часа в четыре Константин Романыч и Виктория Михайловна сели обедать. На столе стояла кастрюля с грибным супом, на плите шкворчали жаренные опята с луком, рядом дымилась вареная картошка, посыпанная укропом. Бутылка «Казёнки» дожидалась, когда ее вынут из морозильника. Все было как всегда, только вид из окна был испорчен огромным буро-рыжим курганом, тишину золотой осени нарушали разговоры на неведомом языке.
- Может, им вынести еду? – спросила Виктория Михайловна, нарезая колбасу.
- Да они вроде сами… - разливал по рюмкам водку Константин Романыч.
- Ну что сами, сами, уже пять часов работают, сходи, узнай, что там, и бутерброды им отнеси, с колбасой.
- С какой колбасой, ты что им хочешь брауншвейгскую, что ли, - посмотрел Константин Романыч на бордовый батон в руках жены.
- Щас вот тут, - он стал рыться в холодильнике, - где тут была краковская?
- А вдруг там свинина, в краковской, из чего ее делают-то?
- Что ж нам теперь жопу рвать из-за их обрядов? – он продолжал рыться в холодильнике, - Господи, сколько же у тебя этих свертков, пакетиков, все уже затухло небось, а вот это что? – Константин Романыч извлек из третьего ряда продуктов какой-то завернутый в фольгу кусок.
- Это вроде рулет куриный, это с твоего дня рожденья осталось.
- Ему что же, три недели? – Виталий Романыч развернул, принюхался. – Вроде ничего, хорошо прокоптили, нормально будет, и, это самое, кошерно, или как там у них это называется.
- А может, им тушенки с макаронами?
- Ну вот еще, это моя любимая еда, обойдутся. Мы их вообще не обязаны кормить. Ну что нарезала хлеб-то? Щас снесу.
- И вот еще я им тут чай приготовила, - Виктория Михайловна держала в руках трехлитровую банку.
- А это зачем?
- Ну они же не верблюды, пить-то что-то должны.
- Это зеленый, что ли? ну ладно, давай, мы его все равно не пьем, - вспомнил дочь с ее экологическими подарками, экзотическими чаями: мате, алтайский сбор.
- Так ты снесешь?
- Щас поедим и отнесу, подождут.
- Да пусть щас поедят, а то на нервы действует.
- Ладно, всё тебе на нервы действует, - нехотя встал из-за стола Константин Романыч, взял в одну руку тарелку с бутербродами, другой осторожно держал за горлышко банку с чаем. – Пошел.
Жена смотрела в окно, увидела, как увязшие по плечи в землю таджики благодарно закивали, как стали вылезть из ямы.
- А вот в туалет-то куда они пойдут, и мыться им где-то надо, не в нашем же душе? – вслух сама себе проговорила Виктория Михайловна. – А вдруг у них брюшной тиф или туберкулез? – вспомнила обрывки криминальных новостей с тревогой.
- Нет пока воды, - вошел Константин Романыч, и первым делом стал тщательно мыть руки. – Но земля влажнеет.
- Так это грунтовые воды. Помнишь, Николай-то рассказывал, что грунтовые воды есть, но они не постоянны.
- Николай много чего рассказывает. То он эсминцем управлял, то террористов обезвреживал, когда только успел, из деревни сроду не уезжал.
Обедали, как всегда, под телевизор. В местных новостях рассказывали о маньяке, который убил троих детей в окрестных лесах.
- Вот изверг-то, - Константин Романыч ел с жадностью, как будто сам копал целый день- - Это не люди, таких убивать надо как бешеных собак.
- Он ведь в наших лесах орудует, а у нас даже забора нет нормального, перешагнуть можно, - подхватила на вилку слюнявый масленок вместе с кольцом репчатого лука Виктория Михайловна.
- Да это 30 километров от нашей деревни, - всасывал расплывшиеся подберезовики в побеленном сметаной супе Константин Романыч. – Не паникуй.
После обеда пенсионеров потянуло в сон, но спать не давала тревога и монотонное бормотание на чужом языке.
- Как тут уснешь, - ворочалась на диване Виктория Михайловна. – Что у них на уме-то? Ты звонил этому бугаю на кране, как его, Сергею-то? Скоро ведь стемнеет, как он к нам проедет?
- Проедет он, проедет, это же грузовик, а не жигули.
К семи уже стемнело, вода не появилась.
- Двадцать тысяч выкинули на ветер, - причитала Виктория Михайловна, заваривая чай, вынимая из духовки самодельные печенья, - двадцать тысяч, это же две мои пенсии.
- Хватит причитать, - хмурился Константин Романыч, - осенью вода уходит, а весной появится. – Он пытался разобрать пульт от телевизора, который внезапно перестал работать.
- Да проще новый купить, убирай свои винтики, сейчас чай будем пить.
- Телевизоры-то эти сняли с производства, значит, и пульт не купишь, там, наверно, провод отошел. – Константин Романыч складывал в жестяную коробку пластмассовый корпус пульта и другие детали, - ну вот винтик из-за твоего чая потерял, - он стал водить по клеенке ладонью, пытаясь нащупать невидимое.
Сели пить чай. За окном стало совсем темно, как бывает только в деревнях, где нет искусственного освещения. Со двора доносились тупые звуки монотонной работы и голоса копателей. Телевизор рассказывал о массовых драках между мигрантами, самоубийствах детей, педофилах, страшных ДТП с многочисленными жертвами.
- Хозяин, хозяин, - раздался робкий голос с улицы.
- Что там у них, пойду посмотрю, - Константин Романыч, кряхтя стал вылезать из-за стола. – Может, нашли чего.
- Ага, нашли. Клад! – сострила Виктория Михайловна.
Оказалось, что рабочие наткнулись на старый сруб, он намертво врос в землю и голыми руками его вытащить было не под силу. Нужен был отбойный молоток.
- А оставить-то его там нельзя? – с надеждой спрашивала Виктория Михайловна.
- Он кольцам помешает, они же круглые, а он квадратный, понимать надо, - раздражался Константин Романыч.
Еще позвонил крановщик и сообщил, что задержится до одиннадцати.
- Ну что будем делать? – скорее себя, чем жену спрашивал Константин Романыч. – Отбойный молоток он сейчас не привезет, не захватил со склада, вот чего он за ними приедет, только зря бензин потратит.
- А чего ты беспокоишься за его бензин? Мы же не договаривались оплачивать ему бензин отдельно.
- Мы вообще про бензин не обсуждали, откуда я знаю, может, он все там подсчитывает. Дело-то не в этом, не оптимально это как-то. И нам тяжело сидеть, ждать сегодня, потом завтра полдня также сидеть-ждать, а работа стоит. Пусть они остаются, я считаю.
- Да ты что! как это остаются? Им же в туалет надо, мыться надо, я не хочу, чтобы они у нас это делали.
- Да они давно уже все сделали в лесу, они туда вон ходят, за Лисью горку.
- Очень хорошо. Мы за грибами пойдем, а повсюду их говно лежит.
- Ну а что ты предлагаешь?
- Я предлагаю, чтобы они уехали, а завтра приехали.
Тут раздается рингтон нокиа, это сотовый Константина Романыча.
- Да? Так. Так. Ну понятно, понятно. Нет, воды еще нет. Нет, это ваши проблемы. Сначала у нас, а потом везите их в свой Нижний Новгород. Да, завтра тоже надо. Конечно, хорошо. Конечно, смысла нет. Ладно.
- Что, что он говорит? Он не приедет?
Константин отмахивается от вопросов жены, хмурится, вслушивается в телефон.
- Да, всё. Давайте завтра. Созвонимся, – отключает телефон.
- Почему ты согласился, почему не спросил меня, Костя? Ты всегда так, вот всегда принимаешь важные решения, не спрашивая меня, они что же, ночевать у нас будут, а где я их положу? – Виктория Михайловна возмущенно бряцала посудой в тазике с теплой водой.
- Ну что ты завелась? Ну что они тебе сделают? Если он их увезет, то завтра их перебросят на стройку в Нижнем и тогда только через неделю к нам. А мы до дождей должны успеть, и землю кто будет убирать! Тут каждый час дорог.
- Ну а где они спать-то будут, или они будут всю ночь копать?
- Положи их в летней террасе, там же две кровати есть.
- Это кровати для гостей, а не для гастарбайтеров. А белье, подушки, одеяла?
- Не нужно им никакого белья и подушек, они и на голой земле могут спать. Что они с твоими кроватями сделают?
- А если они… - Виктория Михайловна вспомнила все ужасы сегодняшних новостей из телевизора. – Ты же их не знаешь, мы даже не знаем даже, как их зовут.
- Да они говорили, я уже забыл.
- Хозяин, хозяин… - раздалось опять с улицы.
- Вот, подслушивают уже, - зашептала Виктория Михайловна. - Чик по горлу, и в колодец.
- Типун тебе на язык, - плюнул в сердцах Константин Романыч. – Всякую чушь повторяешь. – Да, иду! – крикнул он в черноту дверного проема. И вышел.
Виктория Михайловна бросилась к сотовому телефону.
- Маечка, это я, мама. – Она всегда представлялась, хотя в телефоне дочери всем номерам были присвоены имена. – Я хочу, чтобы ты знала, у нас тут гастарбайтеры будут ночевать. В летней террасе. Так папа решил. Он меня не слушает. Я ему говорила. Нет. Он говорит, что иначе их увезут в Нижний Новгород. Но я боюсь, тут столько случаев, мы совершенно одни, соседи не приехали, ну мало ли что у них на уме, они даже по-русски не говорят. Я не знаю, не знаю, что делать. Хорошо, хорошо, я не буду волноваться. Не буду. Но ты знай, что мы тут вот сегодня с ними, звони нам, ладно? до часу ночи звони каждые пятнадцать минут. Нет, ночью не надо звонить, мы устали, днем поспать из-за всего этого не удалось. Воду не нашли. Ну что ты мне говорила! это все отец, ты же его знаешь, он упрямый как черт, что я могу. Ну, да, выбросили на ветер. Ладно, он возвращается. Все, Маечка, целую.
Виктория Михайловна выключила телефон. Константин Романыч возвращался в дом не один, за ним шли, поминутно утирая смуглые или грязные лица гастарбайтеры.
- Ну вот, мать, покорми ребят тушенкой.
- Так у нас это, свиная только осталась, свиная тушенка-то?
- Ну что, ребятка, вы свинину-то не едите?
- Э-э, едим, едим мы, все едим, спасибо, хозяин.
- Ну вот, давай, разогрей там макарон быстренько и с тушенкой смешай.
- Ну не знаю, может, не поняли они? А? свиная, свинина? – кричала Виктория Михайловна.
- Можно, можно, харашо, все харашо, хозяйка, пасиба.
- Ну, садитесь. Хлеб вот. А как насчет выпивки, водку-то пьете?
- Пьем, пьем водка, харашо водка, пасиба, пасиба, хозяин.
- Ну вот и выпьем, давайте, - Константин Романыч разлил по рюмкам водку.
Виктория Михайловна, стоя у плиты, где в сковороде разогревались макароны с тушенкой, с ужасом смотрела, как черные заскорузлые пальцы трогают ее любимые хрустальные рюмки, привезенные из Болгарии в 78-м году.
- Так вы, значит, в Карпово живете? – говорил муж. - Вот, слышишь, Вика, ребята уже здесь корни пустили, здесь женились и живут.
- Нэ, я нэ здесь, - возразил один постарше, на вид ему было лет 45, а на самом деле еще не было и 30, - жена приехал, снимаем комнату.
- А дети есть?
- Есть, есть, три, - раскидывал кривые пальцы старший.
- А у меня нэ, женился толка, - улыбался второй, помоложе, ему было 23?
- А на ком женился?
- На русской женился, хароший жена, хароший.
- Ну, давайте тогда выпьем за знакомство, так сказать, - рабочие неуверенно чокнулись, но привычным жестом опрокинули рюмки. Константин Романыч тоже опрокинул. – Ну давай мать, горячего, а то они весь день там на улице, без горячей пищи.
Виктория Михайловна молча поставила полную сковороду в середину стола, положила ложку.
- Ну вы сами накладывайте, сколько вам надо. Костя, я что-то устала, вы тут без меня уже…
- Подожди, а где им спать-то… Там матрасы-то есть.
- Так там все есть, как мы договорились.
- Подожди, подожди, а одеяла-то.
- Нет у меня лишних одеял. – Потом она обратилась уже к копателям, говорила громко, как глухим: - одеял лишних нету, вы уж как-нибудь там накройтесь куртками своими, бушлатами.
- Да ты что, Вик, там же, ну байковые, летние-то есть вроде.
- В Москву я их увезла, в химчистку, нету ничего, сезон-то кончается, чего ж им тут сырость впитывать, плесневеть. Нет никаких одеял. – И так хлопнула дверью, что зазвенела посуда в старом буфете.
- Ну нет так нет, - опять разливал водку Константин Романыч, - устала... женщина, – как бы оправдывался. – Ну, после первой и второй перерывчик небольшой. – И опять он протянул рюмку почти к лицам мужчин, они только подставили рюмки. – О! так! хорошо пошла! Давайте, давайте, ребятки, закусывайте, закусывайте, не стесняйтесь. Курить выходите во двор, мы сами не курящие, насчет туалета, ну сами понимаете, там разберетесь. Я вот поссать как бы хожу вон к забору, к огородам, там в кустиках можно. Ну а уж если, ну более серьезное что-то, то уж тогда в сортир. Там, правда, система у нас такая, бумагу в это, в очко-то не бросайте, там ведро стоит для бумаги, воот. Ну я думаю, вы не растеряетесь.
Таджики ели ложками, ели жадно и быстро, по привычке. Было не ясно, понимают ли они все инструкции, но иногда они кивали головами и взглядывали в сторону хозяина, в их черных глазах Константин Романыч ничего не мог разглядеть, кроме затравленности.
- Да вы не спешите, вас никто не подгоняет.
Когда трапеза закончилась и Константин Романыч вернулся в спальню, Виктория Михайловна лежала на кровати все еще в одежде, правда она переоделась, на ней был тренировочный костюм.
- А я думал, ты спишь давно.
- Да уж, заснешь тут, - в руках у нее зашелестела "Сельская Новь", - ты дверь-то запер? Хотя этот крючок выбить можно ударом ноги.
- Да что ты накручиваешь, - он стал раздеваться.
- Ты бы не раздевался.
- Так натопили, хоть святых выноси, - Константин Романыч снимал штаны.
- Ты совсем уже, - жена покрутила у виска, говорила шепотом. – Мы должны быть в боевой готовности и откинула подушку, под которой сверкнул кухонный нож.
- Ну ты, мать, даешь, - натужно улыбнулся Константин Романыч, стоя в трусах. – Он покосился в сторону печки, там лежали топор и кочерга.
- Надень тренировочные, чтобы не застали врасплох.
Раздался звонок сотового. Виктория Михайловна схватила телефон.
- Да, Маечка, да, все в порядке. Мы с папой уже ложимся. Да. Они ушли спать. Не знаю. Мы на чеку. Все, целую, дочка. – отключила телефон. – Возьми там тренировочные в шкафу, на нижней полке.
- А чего Майка-то звонит? – Константин Романыч рылся в шкафу.
- Беспокоится.
- Это ты ее, что ли, накрутила?
- Никто никого не накручивал. Но лучше, если она будет знать, в каких мы тут условиях.
- Спорить с тобой бесполезно, - укладывался Константин Романыч. Он еще какое-то время повертелся, ища подходящую позу и уже в скором времени раздался его тихий храп.
Виктория Михайловна почитала еще минут пятнадцать, дождалась последнего виброзвонка от дочери, и выключила свет. Так она полежала минут пять, потом встала, на цыпочках вышла на кухню, выдвинула ящики с ложками, ножами и вилками и принесла их в комнату.
- Так-то лучше, - проговорила она и закрыла на крючок дверь. Потом лежала, прислушивалась, за стенкой было тихо. Летняя терраса была пристроена к их спальне, но вход имела отдельный, с улицы. «Что ж они там, не храпят даже», - с прислушивалась Виктория Михайловна. «Эх, надо было им намекнуть, что все про них дочери известно в Москве, что контролируют там ситуацию». Она повернулась на другой бок и вскоре заснула.
За печкой зашуршала мышь. "Мышеловки надо ставить, осень, бегут с полей..." Казалось, что кто-то ходит по крыше. "Яблоки падают", - фиксировала Виктория Михайловна, вглядываясь в темноту. Послышался шорох, как будто кто-то скребся в окно. Виктория Михайловна замерла. "Ветки, наверное, ветер". Приоткрытая форточка хлопнула. "Я, что же не закрыла ее", - думала Виктория Михайловна, но уже не было сил вставать, да и в комнате было жарко. Она не шевелилась.
Форточка опять приоткрылась, но уже не от ветра, показалась черная рука и стала шарить, искать щеколду. Окно отворилось. В темноту комнаты стали влезать тени, они это делали бесшумно. Виктория Михайловна замерла, страх сковал ее, она инстинктивно пощупала место, где спал муж, мужа не было, она сунула руку под подушку, ножа не было, тихо сползла с кровати, закатилась под кровать, пахло мышами, сердце ухало так, что казалось, раздвигались ребра, было жарко, душно и очень страшно, пот струился по лицу, заливал глаза соленой пеленой, была непроглядная тьма, было слышно, как уютно тикают ходики и говорят на неведомом языке. Вдруг чья-то рука схватила ее ногу, ногу свело ужасной судорогой, раздался лай собаки, Виктория Михайловна сучила ногами, отбивалась как могла, ей хотелось кричать, плакать, но она не могла, как будто рот заклеен скотчем, она не хотела умирать, чьи-то руки продолжали ее тащить, и вдруг она услышала спасительный виброзвонок. "Майя!" Она закричала и открыла глаза.
В комнате было светло, метнула взгляд на ходики, 9 часов, сунула руку под подушку, нож был на месте, мужа рядом не было. Ей было нестерпимо жарко, печь была настоящая русская, и щедро отдавала тепло, окна были закрыты, и даже форточка, она сама вчера ее затворила в страхе, одеяло душило, нога, сведенная судорогой, еще болела, но боль стала уходить куда-то вниз, в стопу, концентрируясь в одной точке, неохотно переходя в тепловую энергию.
Виктория Романовна прислушалась, с улицы доносились какие-то мужские голоса, слышен был голос мужа «вира, майна», грузовик с краном пытался въехать во двор. Она с трудом встала, вышла на кухню умылась, вставила зубы, на кухне была гора немытой посуды после вчерашнего ужина, буфет зиял дырами. «А где ж ящики-то» - и сердце забилось опять, как во сне, но мгновенно вспомнилось, что сама же их унесла в спальню. Устало села на стул. «Надо чайник поставить. Посуду вымыть. В туалет бы, да эти там, неудобно, пока в ведро схожу» Пошла опять в комнату с ведром.
Через полчаса вышла на улицу. Все та же картина: гора глины, копателей в яме не видно, только куски земли вылетают, рядом стоит вчерашний грузовик. Солнце в прозрачном синем небе, какое только осенью бывает. На улице зябко, не май-месяц, пахнет прелыми листьями, грибами, и еще сильно пахнет свежей землей. Этот запах ей напомнил кладбище.
- Ну, что, нефть-то еще не нашли, - без улыбки пошутила Виктория Михайловна.
- Нашли, нашли, мать, пошла вода, - Константин Романыч, напротив, был энергичен и улыбался, он повернулся в сторону жены. – Ребята чуть свет встали и принялись за работу, появилась вода, немного, но появилась. А Сергей, - он показал кран, - привез отбойный молоток. Старый сруб убрали, кольца уложили.
- А бетоном?
- А нужно бетоном?
- А как же, будут разлагаться.
- Ну, это тогда завтра вызову уже бетономешалку.
- Да зачем бетономешалку, Кость, у нас столько мешков осталось с того еще раза. В корыте развел, песку подспал и готово, там немного надо, а то вода будет проходить, подгнивать все это будет.
- Ну ладно. Еще лишние деньги, лишние люди.
- Я там блинчиков напекла, иди в дом, позавтракаем.
Виктория Михайловна вздохнула, вспомнила про нож под подушкой, свой ночной кошмар, усмехнулась, ей стало легко и радостно. Услышала треньканье своего телефона. «Майя. Ничего, перезвоню».
Tags: рассказики
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • (no subject)

    - Стоп. Она вышла из 30-летней комы и сразу стала начальницей программного отдела на крупнейшем канале?? -она все 30 лет числилась в компании, ее…

  • две новости рядом

  • новое понятие

    Закон прегнантности (от лат. praegnans — заполненный, полный) — один из основных законов гештальт-теории,согласно которому феноменальное поле…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments