sting_nettle (kodzujoro) wrote,
sting_nettle
kodzujoro

В газете "Дом актера" вышел текст Павла Руднева про 8 новых пьес

Оригинал взят у pavelrudnev в В газете "Дом актера" вышел мой текст про 8 новых пьес

Сайта нет у газеты, поэтому выкладываю тут

8 новых пьес

Тем, для кого интернет по-прежнему – зона вне доступа, может в самом деле показаться, что современная драматургия – явление маргинальное и неразвитое. А всё в точности наоборот: она, как непризнанная всяческим официозом альтернатива, смогла найти и альтернативный способ распространения. В отстутствии журналов («Современная драматургия» стабильна, но выходит четыре раза в год) и системы тиражирования новых текстов для театра (а такая мощная служба существовала в советский период) интернет становится единственно возможным (и самым удобным) инструментом дистрибуции новых пьес и новых идей. В отличие от европейского и американского театра, где жесткие авторские права распространяются даже на распространение рукописей пьес, в русскоязычном мире неограниченное брожение текста в сети – залог его появления на сцене. Вообще надо признать важное: интернет - мощнейший инструмент развития театра, и непонимающий этого - проигрывает.
Волнительный парадокс, которому нет объяснения: самая крутая, самая полная, самая систематизированная библиотека драматургии в интернете сделана руками не Министерства культуры РФ, не кабинета драматургии СТД РФ, не каким иным государственным институтом. Она сделана руками одного фантастического человека – Сергея Ефимова, актера-любителя (!) из челябинского (!!) аматерского (!!!) театра «У паровоза». Более того, это сугубо частная инициатива настолько, что даже хостинг Сергей вынужден оплачивать из своего кармана, не говоря уже о бесплатном, бескорыстном, едва ли не монашеском труде на благо театра не только российского, но и всего русскоязычного. Немного цифр: сайт http://www.theatre-library.ru/ содержит произведения более чем 1500 авторов и более 500 переводчиков, всего около 4500 пьес. Общий объем сайта – более одно терабайта информации. И все это – сугубо бесплатно. Инновация последнего года – это система поиска, которая включает в себя такие параметры, как количество действующих лиц, жанр, количество актов и проч. Блестящий пример самоорганизации театрального общества: отдельный частный человек делает гораздо больше, чем все общественные организации.

В этом море информации нужно как-то ориентироваться. Вниманию читателей здесь предлагаются аннотации на несколько абсолютно новых пьес, появившихся в последнее полугодие и едва ли еще поставленных. Их выбор – субъективен, но аргументирован минирецензиями. Доверяйте, либо читайте и отбирайте сами.

«Ставангер» Марины Крапивиной
«Ставангер» москвички Марины Крапивиной касается, казалось бы, давно забытой темы: русская девушка едет замуж за рубеж. В пьесе важно то, что угадываются реалии именно 2000-х годов, когда поток миграции не прекратился, но изменилось к ней отношение. В этом смысле «Ставангер» написан жестко и хлестко, без сантиментов и иллюзий; пьеса наследует в этом смысле уже хрестоматийному тексту Владимира Сорокина «Hochzeitsreise», где на фоне любовных отношений русской и немца исследуется разница мировоззрений Европы и России, делаются едва ли не геополитические и историософские выводы. Пьес о любви - много, а вот «Ставангер» - пьеса о нелюбви. О том, как искусственно скроенные отношения рассыпаются, расслаиваются, разрушая судьбы обоих персонажей. Что русскому смерть, то норвежцу и вовсе страх и трепет. Не выдерживает европейское сердце русского сплина. Эта пьеса выявляет мучительное неслияние российского и европейского миросозерцания, она показывает, как на этом фоне произрастают сложные психозы и комплексы, и вместе с ними глобальное разочарование в идее русского исхода, русского эскапизма как (как не пытайся отмахнуться от этого) одной из национальных идей сегодня. Разочарование в Европе, разочарование в европейском стиле жизни и европейских ценностях, разочарование в капитализме, который на нас в 2000-е надвинулся всеми своими неудобными гранями, уверен, станет одной из важнейших тем российской культуры 2010-х. По крайней мере, театр эту тему уже начал - «Будденброками» Миндаугаса Карбаускиса в РАМТе. Любопытно эту пьесу читать сейчас, когда в мирной Норвегии случился такой кошмарный коллапс. «Ставангер» написан гораздо раньше и словно бы предвосхищает эту трагедию.

«Невероятные приключения Юли и Наташи» Германа Грекова и Юрия Муравицкого
Редчайшая пьеса о тинейджерах и про тинейджеров, написанная драматургами на тему жестокую, мрачную, но с невероятной нежностью, доверием к героиням. Две неполовозрелые девицы, накаченные соблазнами и стимулами массовой культуры, мечтают о славе и достатке. Прослышав про старинный обряд продажи души дьяволу, они, как в том анекдоте, не видят, «в чем прикол» и готовы легко отдаться преисподней за кусок личного счастья. Представления об аде у современных девушек исключительно фольклорные, наивные: перед силами злами у них нет ни страха, ни трепета, ни ответственности. И сатана им является по их же вере: бодрый добрячок-пенсионер в старинной квартире с книжными стеллажами с характерным именем Михаил Ефимович. (Как говорится, любые совпадения с реальными персонажами являются случайными.) Милая сказка о довольно печальных вещах заканчивается также в фольклорном пространстве: козни сатаны разлоблачает «добрый милицанер», научающий девушек любить и распознавать добро. В пьесе есть любопытный поворот: девушки про существование дьявола узнают из бестселлера Булгакова «Мастер и Маргарита»: в этом жесте заложена тонкая ирония. Моральная неразборчивость современного подростка, смешение понятий, которое сегодня так оскорбляет и шокирует людей постарше, «крещенных» советской нравственной доктриной, на самом деле была заложена в сознание нации той же интеллигенцией через удобоваримые, доступные литературные образы. Чему ж теперь ужасаться? К достоинствам этого текста Грекова и Муравицкого добавим изумительную работу со сленгом: инфантильная речь подростков не просто точен и узнаваем, он одновременно и пародирует эту субкультуру, критикует ее через язык.

«Алексей Каренин» Василия Сигарева
Новая пьеса Василия Сигарева – уральского драматурга удачливой судьбы, свирепого характера и феноменальной трудоспособности – это ответственная и гуманитарная игра с культурными мифами русской словесности. Причем, надо сразу оговориться: в ней больше реконструкции, чем деконструкции, характерной для подобных постмодернистских опытов. Меньше игры, больше дела. Сигарев дает очень точный и тонкий, деликатный и подробный взгляд на мужчину, на сложную жизнь мужского самосознания, на самоощущение мужчины в пароксизмах любовной драмы. Толстовская «Анна Каренина», очень удачно стилизованная, вывернута, но не искажена: это взгляд на проблему адюльтера с точки зрения Алексея Каренина, где Анна – едва ли не эпизод. Мужская драма постепенно, как вода в бассейне, заполняет весь мир пьесы – Каренин одинок, но не самодостаточен. Горе, беспокойство разрастается. Зритель погружается в подпольный, адский мир страдающего мужчины, чьи душевные муки и терзания оказались затушеваны душевными муками Анны. Человеческая трагедия вообще имеет такое свойство: взгляд художника выделяет одних героев, высветляет их поступки и мысли, в то время, как не менее интересные персонажи остаются в тени. Это как посмотреть, как поставить свет в театре. Сигарев переменил угол зрения.
Василий Сигарев защищает право мужчины на личную драму, право мужчины на страдание. Драматург дает голос страданию незамеченному – очень подробно и действенно, посекундно следит за тем, как Каренин борется с собственными демонами, с осознанием своей ненужности, старости, немощи, своего мучительства и своего мученичества, своей оторванности от семьи, ребенка, жены. Свистящее одиночество, призрак смерти, безмолвности витает над Алексеем Карениным. Эта пьеса – серьезная работа для очень крупного артиста.
Самое пронзительское, что есть в пьесе, по сути написанной молодым и весьма радикальным художником, – даже не прекрасные роли и изумительная композиционная структура. Сигарев говорит, прежде всего, о защите права человека на старость. Старость – не порок. Старость не может быть аргументом против человека. Старость – мучение и обида, чувство бессилия, немощи и чувство «обойдённости». Оскорбленная старость сентиментальна и жестока. Невозможно было ожидать от столь молодого, погруженного в проблемы современности, писателя столь неистовой и понимающей, гуманной апологетики проблем мужского взросления.

«Любовь людей» Дмитрия Богославского
Беларус Дмитрий Богославский начал писать недавно и сразу хорошо. «Любовь людей» - крепкая чувственная мелодрама, почти сериал, но очень жесткий, бескомпромиссный. Любовь тут мучает людей как маньяк-убийца, вынуждает к бешенству, к немотивированным поступкам. Любовь - не радость, напротив, отчаяние, зима, горе и бесконечные видения, галлюцинации, иллюзии, с которыми так не хочется расставаться как с объятиями Морфея. Каждый герой «Любви людей» зависает на эмоциональной сфере, «наброшенный» на страсть, как покорное белье - на веревки, и эта полунаркотическая-полукошмарная-полусонная эмоциональность вытесняет саму жизнь «из жизни» персонажей. Любовь, кризисы любви словно бы отнимают у человека дыхание жизни. Любовь-смерть, она дана нам как мученичество. Распадаются семьи, распадаются судьбы, а человек все равно как завороженный всматривается в созданный им фантом, расстворяясь в нем полностью.

«Птица Феникс возвращается домой» Ярославы Пулинович
Еще одна нежная урбанистическая сказка от самого восстребованного на сегодня нового автора из Екатеринбурга - пьеса, в которой много автобиографического. Молодая кошечка Тося с уральского двора мечтает о мировой славе и улетает в путешествие по свету, но очень быстро понимает, что меняются города и страны, костюмы и языки, а суть человеческих отношений, безразличие, зависть, бессмыслица, презрение человека к человеку остаются неизменными константами. Перемещения в пространстве и собственная карьера певички оказываются не так важны, сколько ценна связь с меланхоличной и старой птицей Феникс, которая предлагает кошечке свою поддержку и внимание. Их союз закономерен и плодотворен: оказывается, что мир, полный желаний и устремлений, и мир уставший и подавленный могут объединиться. Есть нечто, сближающее самоуверенного самонадеянного наглеца и утомленного памятью и бесконечной болью старца-мудреца, оказывающего покровительство на последнем издыхании. Вот это чувство ответственности, обоюдное и неприказное, добровольное, и объединяет кошечку с птицей, сумевших поддержать хрупкую жизнь друг друга - жизнь иссякающуюся и только-только начавшуюся.

«Джаз» и «Родина» Константина Костенко
Современные драматурги взрослеют, взрослеют и их темы. Один из самых самобытных, ярких авторов, Константин Костенко на сложном переезде из Хабаровска в Москву взял многолетнюю паузу для написания пьес. Теперь эта пауза завершилась, и Костенко выдал на гора несколько новых драм. В скетчеобразном «Джазе» разворачиваются сразу несколько случайно пересекшихся судеб. Агонизирующие, мучающиеся души переживают не только пресловутый кризис среднего возраста, но и нечто большее: чувство глобальной невосстребованности, ненужности человека на этой земле. Вслед за онтологическими вопросами встает и более глобальная социальная тема: в современном мире торжествующей молодости, гонки за новым, свежим, где царствует культ здоровья, потребительства и инфантильности, человек после сорока кажется отработанным ресурсом, сбитым летчиком, остывающим шлаком. «Родина» Костенко - пьеса социальная и даже политическая. Главный герой как персонаж докучной сказки мучим серией искушений: на что он готов пойти ради любви к Родине. Как библейский Иов, герой в патриотическом экстазе методично теряет то малое, что имел, включая гордость и самолюбие, и этот процесс в отличие от легендарной истории обратного эффекта не имеет. Костенко пишет жестокий памфлет про наше политическое сегодня: когда государственная идеология предлагает полюбить себя, исполниться национальной гордости и самодовольства без внятных на то аргументов. Раж голого, огульного патриотизма без сомнений и парадоксов, кажется, не инструментом национального возрождения, а тормозом для развития страны.

«Бог щекотки» Николая Рудковского
Еще один крайне перспективный белорусский автор рисует холодный и злой, саркастический и декадентски-отчаянный мир современных социопатов. Тридцатилетный герой Илья пытается в искусстве гламурной фотографии сублимировать недостаток материнской ласки, создавая на пленке извращенно-суицидный отпечаток своих снов, фантазий и комплексов. Пьеса переполнена духом мистицизма и аллегоричностью. Культ тела, доминирующий в молодежной субкультуре, оказывается следствием душевной опустошенности. Щекотка оказывается богом этой субкультуры, принуждающей к иллюзорного веселью, к единственной реакции на окружающий мир. Жизнь, где материнское сочувствие к ребенку потеряно и заменено эгоистическим культом, оказывается суррогатным бытием, где всё – неправда и иллюзия: искусство, идея материнства, гипертрофированная сексуальность, потребность человеческого общения. Там, где потеряна связь между ребенком и матерью – нарушен код человечности, даже порок нестрашен, он - как инфантильная шутка сибаритствующего декадента - не ранит и не саднит, даже не развлекает.

Павел Руднев

Subscribe

  • рыбалка в детстве

    Щербинка, год 80-82-й, мы с сестрой идем на пруд у деревни Сырово. Идем в 5 утра, с самодельными удочками и двумя ведрами, ловить бычков (так тогда…

  • Щербинка 80-е (продолжение)

    Итак, опять про Щербинку 80-82 гг. Мы с сестрой были помешаны, как впрочем все дети всех поколений, на шалашах. Это сейчас в Икее можно купить домик…

  • Щербинка. 80-е (продолжение)

    Однажды Олежка спросил нас с завистью: - А вы прям в Москве живете? - Угу, - ответили мы с гордостью. - А где там? - Я на Полянке. - А я в поселке…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments