sting_nettle (kodzujoro) wrote,
sting_nettle
kodzujoro

Круглый стол «Нужен ли в России политический театр?» на книжном фестивале в ЦДХ

13 июня в 12.00 на Книжном фестивале в ЦДХ состоялся круглый стол «Нужен ли России политический театр?» (организаторы журнал «Театр» и Openspace.ru).
Театральный критик Марина Давыдова открыла дискуссию кратким экскурсом в советскую эпоху театра и рассказала, что в эпоху позднего застоя Россия была театроцентричной страной. Театр заменял собой отсутствующие институты демократичного общества. Зрители ходили в театр, чтобы получить то, что ему не давали печатные СМИ и телевидение: пусть эзоповым языком, пусть законспирированный, но голос оппозиции. В бесчисленных интерпретациях классики люди считывали дополнительные смыслы. В то же время многие художественные руководители театров играли с властью в кошки-мышки, в некую византийскую игру. Театры тщательно комуфлировали аналогии с советской действительностью, а чиновники «не замечали» или, наоборот, замечали, и тогда режиссеры шли на компромиссы, ставили спектакль про сталеваров, чтобы потом поставить то, что хотелось и т.д. Но в 90-е вся эта византийская игра закончилась. И именно в 90-е годы постсоветский театр стал самым аполитичным и асоциальным театром в Европе. Марина Давыдова вспоминала, что в те годы многие иностранные коллеги спрашивали: почему у вас нет ни одного спектакля про чеченскую войну? Но именно в то время российский театр бросился осваивать другие эстетические формы, которые в силу засилья психологического театра, не были освоены: театр абсурда, всевозможные игры с формами.

Тогда же, правда, появилось движение «Новая драма», но это и было и остается гомеопатическими дозами, чтобы как-то серьезно повлиять на ход театральных процессов.
Затем Марина Давыдова дала слово редактору журнала «Театр» Олегу Зенцову, который добавил, что все упирается в то, насколько театр как инструмент анализа действительности востребован обществом. Ведь сейчас театр разделился уже на два направления: 1. это театр досуга (все «большие», традиционные театры), 2. маленькие театры в подвалах, которые как-то пытаются отражать и анализировать действительность. И тенденция к разделения только растет. Но запрос этот (анализировать действительность) если и существует, то в очень узкой социальной группе. А «большие» театры, наоборот, отгородились от социальной и даже эстетической роли (последняя роль или фунция должна быть присуща театру как виду искусства) и перешли в разря досуга и развлечений, пусть и культурного, как музеи, но все равно досуга.
В подвалах же театр остается пока скорее социальным, чем политическим.
Георг Жено (родом из Франкфурта), который живет в России 14 лет, вспомнил ,что когда учился в ГИТИСе, то его тогда еще удивляло, что студентам безразлично, что происходило тогда в стране. В Германии же даже в школе бурно обсуждали те или иные социально значимые события, например, войну в Афганистане, в которой участвовал контингент из ФРГ. А в России в то время немного только поговорили о закрытии НТВ.
Марина Давыдова. Отсутствие политического театра – признак социальной апатии общества.
Михаил Калужский очень точно подметил, что политическим является то, что воспринимается как политическое. В какой-то степени театр принадлежит миру медиа. И когда масс-медиа не выполняют свою функцию, появлется спектакль «Час 18». Сейчас сильно изменился широкий контекст. Зачем театру политика, когда есть медийное пространство. А «маленькие» театры (в подвалах) выполняют, по сути, функцию блогов.
М.Д. возразила, что на Западе, где все в порядке со свободной прессой, театры мгновенно отреагировали на экономический кризис 2008 года шквалом постановок. И хотя многие из них довольно слабые с эстетической точки зрения, но они собирали тысячные толпы. Людей почему-то привлекает именно театральная форма высказывания на острые социальные темы. Театральным деятелям важнее получить дотации, быть допущенными к распилу бюджета, чем быть площадкой для политических высказываний.
Известный режиссер Константин Богомолов поднял еще одну проблему – примитивизации политического высказывания. По его мнению, слишком лобовое, примитивное высказывание не будет эффективным. А с другой стороны, готовы ли мы сейчас к сложным эстетическим высказываниям. И привел в пример сложнейший спектакль польского театра «Аполлония», которые вызывает противоречивые чувства своей неоднозначностью. С одной стороны, эта вещь вполне политкорректна, а с другой – это антисемитский спектакль. И у нас пока люди не готовы к такой свободе. Потому что все-таки театр не должен сводиться к политической агитке (допустим, однозначно рассмотреть историю про Кашина или Буданова). А проблема в другом: Россия – страна с довльно сильной ироничной культурой. И прямые высказывания вызывают скепсис. Ощущение невозможности влиять на что бы то ни было порождает в конце концов цинизм.
Марина Давыдова возразила, приводя в пример недавнюю премьеру «Отморозки» (по роману Захар Прилепина «Санькя»). Это как раз пример сложного высказывания.
Захар Прилепин оказался тоже в зале и согласился с К. Богомоловым а также отметил, что русский язык и реальность выталкивают политику. Существует такое понятие, как Большая история. И появление каких-то политических фигур на сцене выглядит как-то абсурдно (нелепо). Не тот уровень обобщения. «Ну что мы будем на этих упырей смотреть». И по поводу свободы высказывания заметил, что у нас любят навешивать ярлыки, его не редко обвиняют чуть ли не в фашизме.
Георг Жжено не согласился с Богомоловым и Прилепиным и отметил, что сейчас наблюдается одна тенденция, когда быть в оппозиции быть модно, и «мы играем в эту псевдогламурную оппозицию». А вторая тенденция – это страх представителей театра перед неуспехом. «они зациклены на успехе». Отсюда такое снобское отношение к простым формам. Пример читка протокола «Встреча Путина с деятелями искусства», которая с одной стороны просто по форме, а с другой, авторы проекта нашли интересное решение представлять персонажа Путина в каждый раз новым актерами: то милой девушкой, то молодым человеком неславянской внешности и т.д. И ведь на самом деле все упирается в поиск формы, это самое сложное.
Олег Зенцов опять же отметил, что театр перестал быть местом интеллектуальной дискуссии. Интеллигентная/интеллектуальная публика ушла из театра.
Богомолов подхватил эту мысль: «мы пустили в театр жлобов». И вспомнил теорию разбитых окон (если кто-то разбил стекло в доме и никто не вставил новое, то вскоре ни одного целого окна в этом доме не останется, а потом начнется мародерство.). «Театр – место, где думают, а не развлекаются». А политическая реальность на сегодняшний день очень убога.
Михаил Дурненков заметил, что ему, наоборот, нравится, что появилась мода быть оппозиционером. «Смена парадигмы "страшно" на "модно" мне кажется реальный шаг к демократии. Вообще во всем мире это модно - быть оппозиционером… …я буду только рад, если пара миллионов хипстеров, путаясь в мотне навороченных штанов, будет говорить, лениво растягивая фразы - "да ну, фуууу, чёй-то голосовать за единую россию это отстоооой". А вот как делать политический театр (какими средствами) главный вопрос. Был период театра лозунга. И «Час 18» ставит вопрос второго спектакля. Иначе мы начинаем бороться с врагом его оружием. И культура Эзопова языка продолжает у нас работать, потому что в наших условиях не работает прямое высказывание. И вообще пора снять негативную коннотацию с термина «эзопов язык».
Марина Давыдова, в свою очередь, подчеркнула, что есть еще одна существенное отличие российского театра от западного. У нас сильны традиции патернализма в отношении между театром и властью, отец – сын.
PS. К двум часам наш павильон стал плотно заполняться какими-то новыми людьми, бритоголовыми юнцами или, напротив, длиннобородыми евразийцами. Я еще сначала наивно подумала: вот как народ-то потек, а говорят нет потребности. Вот она - потребность! Но мое заблуждение быстро развеялось, когда на пороге показался политик эпилептоидного сложения, полубокс и тяжелые гринлдерсы контрастировали со белокурой эспаньолкой и интеллигентскими очками. Его сопровождали четыре бритоголовых амбала в черном. А вот теперь, подумала я, и начнется политический театр.
Subscribe

  • (no subject)

    мне говорили, что лучше не бросать, а перестать. и если с этой мыслью переспать понимаешь, что бросить - это насилие слова "никогда", "больше не",…

  • подражая Лукомникову

    я мысленно вышел/шла на пенсию стихов никаких не пишу и жду долгожданную пенсию с кабачками на даче в ладу.

  • (no subject)

    в марте встретился с Мартой в апреле гуляла с Дежурным по апрелю в мае влюбился в Майю в июне столкнулась с женой Жени в июле пошел к Юле в августе…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments