December 13th, 2013

Sandra Huller

Реабилитация предательства

Оригинал взят у k_frumkin в Реабилитация предательства
Гиденнс ввел понятие онтологической безопасности, связанной с сохранением существования и идентичности людей. Сам Гидденс связывал это понятие прежде всего с угрозой ядерной войны и экологическими угрозами, но мы сейчас видим, что и позитивное  саморазвитие цивилизации  несет в себе постоянные угрозы онтологической безопасности, поскольку постоянно уничтожает привычную среду и обстоятельства существования всех людей. Эти угрозы онтологической безопасности выступают сегодня очень часто в форме предательства окружающих. Человек постоянно обнаруживает, что окружающие, на которых он рассчитывал его предают. Я бы зубами вцепился в статус кво, пытаясь удерждаться в том месте, где нахожусь, но я завишу от среды - а все близкие соблазняются другим местом и уходят, оставляя меня в одиночестве, делая мое место бесполезным.
Лично я это на себе это ярче всего почуствовал на примере массового перехода френдов из ЖЖ в Фейсбук. Мне нравился ЖЖ, но он стал на глазах пустеть, все френды начали уходить. Как, куда? Почему вы оставляете меня здесь одного? Но вся современная жизнь устроена на таких предательствах. Вчерашние лояльные клиенты вашей фирмы при малейшей возможности уходят к другому поставщику. Вчерашние сторонники политика на следующих выборах уже голосуют за его конкурента. И на это даже нельзя жаловаться, наоборот, в этом суть современного прогресса- дарвиновского и рыночного.
Совремнность не может обойтись без  реабилитации самого феномена предательства, поскольку пердательство есть не что иное как симптом нестабильности отношений, а сетевые и и динамичные рыночные отношения как раз и предполагают нестабильность. Дискредитация предательства, осуществляемая культурой прошлых эпох со столь высоким пафосом во многом представляла собой решение социально-технологической задачи фиксации и упрочнения социальных связей. Многие моральные чувства, которые опрокидывались предательством - такие, как благодарность, верность, солидарность - по сути служили именно упрочнению связей, служили более тесной привязке людей и институтов друг к другу. Динамизация и хаотизация совремнных связей не может обойтись без моментов предательства- или, в более ослабленном варианте, без разочарования, неоправдания возлагаемых надежд. Мы постоянно предаем друг друга, не оправдываем возложенны на нас надежд, подводим друг друга- потому, что встраивание в социальную систему сегодня небанальная задача, а любая удачная формула встраивания обеспечивает лишь кратковремнный успех - пока партнеры вас не предадут. И даже в некоммерческом секторе волонтеры, заботящиеся о жертвах, больных, сиротах могут действовать из сколь угодно возвышенных соображений, но не имеют право рассчитывать на благодарность опекаемых - иначе, им не избежать разочарований и чувства, что тебя предали.

Sandra Huller

(no subject)

http://www.rvb.ru/belyi/01text/gloss.htm

ГЛОССОЛАЛИЯ
ПОЭМА О ЗВУКЕ

Печатая «Глоссолалию» через пять лет после ее написания, я должен дать несколько пояснительных слов. Было бы совершенно npeвратно в «Глоссолалии» видеть теорию, собирающуюся кому-то что-то доказать. «Глоссолалия» — импровизация на несколько звуковых тем; так, как темы эти во мне развивают фантазии звукообразов, так я их вылагаю; но знаю я: за образной субъективностью импровизаций моих скрыт вне-образный, несубьективный их корень. Ведь наблюдая оратора, видя жесты его и не слыша вдали содержания его речи, мы можем однако определить содержание это по жестам, как «cтpax», «восхищение», «негодование», мы заключаем, что речь, нам неслышная, есть «нечто восхищенное», иль «страшное»; мы потом узнаем, что opaтop предостерегал против чего-то, стараясь к чему-то внушать толпам cтpax; и мы понимаем, что восприятие наше жеста, вполне соответствовало содержанию, не слышному нам.

Так же звук я беру здесь, как жест, на поверхности жизни сознания,— жест утраченного содержания; и когда утверждаю, что «Сс» — нечто cвeтoвoe, я знаю, что жест в общем — верен, а образные импровизации мои суть модели для выражения нами утраченной мимики звуков. Что мимика эта в нас вспыхнет и осветится сознанием, и это твердо я верю. И в это будущее поднимаю свои субъективные образы, не как теорию, а как поэму: поэму о звуке.

«Глоссолалия» есть звуковая поэма. Среди поэм, мной написанных («Христос Воскресе» и «Первое Свидание»), она — наиболее удачная поэма. За таковую и прошу я ее принимать. Критиковать научно меня — совершенно бессмысленно.

АНДРЕЙ БЕЛЫЙ

1-го июля 1922 года

Бeрлин