sting_nettle (kodzujoro) wrote,
sting_nettle
kodzujoro

Categories:

МОЛОКО. Рассказ-быль

22 июня посвящается
Фамилии у них были почти одинаковые: у Кати - Федонина, у Васи - Феденков. В ЗАГСе даже решили, что они родственники, так и спросила работница, читая по складам: Феденков, Феден… Федо-ни-на? вы что, родственники, что ли? Вася пошутил: ага, двоюродные.
Она работала операционисткой в госбанке, он – молодой командир Красной Армии. Красивый, стройный, похож на артиста Столярова.
Два года молодые проводили отпуск на даче под Волоколамском. И в 41-м приехали в июне, с пятимесячной дочкой Люкой, когда Васе отпуск дали.
И вот 22-го, только сено убрали первый раз, бежит соседка, у которой молоко покупали: война, война!
Вася, как военный, в тот же день поехал в военкомат, Катя осталась на даче с ребенком. Бомбежек еще не было, настрой был у всех оптимистичный: через две недели закончится всё, побегут кандибобером фашисты!
Через две недели сводки стали тревожнее, и они изменились, деревенские. Ходили под окнами, бросали камни, грозили расправой при немцах: всех сдадим, всех коммуняк повесят на первом столбе.
Стало страшно ночами. И она, не дожидаясь окончания отпуска, сгребла в охапку Люку и поехала в военкомат за литерным билетом, оттуда - на вокзал. Села в поезд с трудом: мешочники, первые беженцы и такие же дачники брали вагоны приступом. Помог военный, старший по вагону, втащил ее с ребенком в набитую битком плацкарту.
Она села напротив бабы с алюминиевым бидоном. В бидоне было молоко.
Катя успокоилась, ехать недолго – четыре часа до Ржевского вокзала. Платье на груди намокло от молока. Люка засопела, заворочалась, зачмокала маленьким беззубым ротиком, захныкала, требовала молока. Катя, отвернувшись от мужика напротив, едва обнажила набрякшую грудь, подставила сосок ребенку, почувствовала цепкую хватку, больно, но и приятно. Она любила кормить, молока у нее было всегда много, приходилось даже сцеживать.
Наевшись, девочка уснула, Катя смотрела в окно, чтобы не видеть, как люди едят: вареные яйца, сало, огурцы, черный хлеб, лук, чеснок, а кто и курицу разворачивал из фольги. Еда дразнила, голодный желудок урчал. Отвернувшись к окну, за котором проносились перелески и серые деревни, успокаивала себя: ничего, четыре часа и Москва.
Но ехать пришлось не четыре часа, и даже не шесть, и даже не двенадцать часов. Ехать пришлось пять суток. Поезда с гражданским населением во время войн - досадное недоразумение, когда всё для фронта, всё для победы. Поэтому их поезд часами стоял в тупиках, пропуская военные эшелоны.
На второй день от голода и стресса у нее кончилось молоко. А напротив – баба с бидоном, в котором молоко, много молока.
Люка кричит благим матом. Голодная. Грудь набухла, а молока нет. А напротив - целый бидон молока, только руку протяни.
Протянула. Вот деньги, возьмите. Нет. Все деньги возьмите! Нет. Умоляла. Дайте хоть полстакана молока. Молчок. Ребенку! Не дам.
Почему не дам? А кто его знает. Может, по жадности – молоко-то скиснет в открытом бидоне, а может, классовая борьба, которая, как учил товарищ Сталин, будет только обостряться. Учил и обострял, обострял и учил. До сих пор обостряется.
Катя, хоть и родилась в деревне, но рано стала городской. Отец работал на Киевской железной дороге, жили рядом с вокзалом, в Дорогомилово. Ходила она в беретке, крепжоржете, белых босоножках. Баба напротив – в грубом платке, галошах, выцветшем старом самосшитном платье из гнилого ситца, сверху перешитый мужнин пиджак. В колхоз загнали недавно. Дети есть, осталось двое, а трое умерло. Когда в колхоз загнали. Корову отобрали, без молока, кормила грудного мякиной. Теперь ты поголодай, городская, в крепжоржете, в нарядных чулочках и туфельках. Око за око. Зуб за зуб.
Во всем поезде так и не нашлось полстакана молока для пятимесячного ребенка.
А поезд стоял по полдня и полночи в тупиках. Люка не спала, кричала до грыжи, до посинения. Мешочники шипели, гнали, жрали, храпели, пердели. Баба сидела на бидоне плотно. Каменная баба. Баба-истукан. Баба кровь с молоком.
На четвертые сутки девочка затихла, только хлопала удивленно большими серо-голубыми глазками: почему не кормишь, за что я мучаюсь? Катя старалась не смотреть, ей хотелось прекратить эту пытку, бросить ребенка и убежать куда глаза глядят.
На пятые сутки поезд дополз, но не до Ржевского вокзала, а до станции Лихоборы. Какие такие Лихие боры? Ничего хорошего не предвещало это слово. В Лихоборах нет ни магазинов, ни трамваев, ни метро имени Кагановича, ни такси, ни госбанка, нет ничего, кроме покосившихся страшных изб, с соломенными крышами и земляным полом, и страшных угрюмых людей.
Пришлось еще полдня добираться. На перекладных. До метро Сокол, потом до метро Киевская, а там уже рукой подать, до Резервного проезда, родное Дорогомилово, где в служебном бараке ждет ее мать, а отец мобилизован – сопровождать эшелон на запад.
Девочка заболела. Ее отпаивали молоком, но было поздно, словно сглазила ее в том вагоне баба с молочным бидоном. И Люка болела, болела, чахла, чахла, хирела, хирела, а в декабре умерла.
У Кати началась сильная мастопатия (через двадцать лет она умрет от рака груди) – молоко выливалось из нее еще долго, а кормить некого. Сцеживала и плакала. Плакала и сцеживала. Ждала Васю. Не писала ему на фронт о смерти Люки. Потом. Пусть не знает пока. Потом наступило 9 мая. Но никто не вернулся. Бегала на вокзал каждый день, до 20 мая. В июне пришло извещение: Василий Феденков погиб 15 мая 1945 года в предместье Варшавы Прага, при выполнении служебных обязанностей.
Tags: рассказики, рассказы
Subscribe

  • БРОДСКИЙ. Литература - искушение пророчеством

    "В литературе вообще… поэтому, кстати, литература и зовется "искушение пророчеством", искусство в целом. У меня нет никаких иллюзий на тот счет, что…

  • Бродский

    "...существует огромное количество людей, не обладающих этим культурным наследством, не принадлежащих к интеллигенции, которые ежедневно оказываются…

  • (no subject)

    Когда власть (государство) ведет себя как гопник, урка, пахан, бабуин. Убирайся с моей территории или подчиняйся. "1972. До этого момента офицер…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments