sting_nettle (kodzujoro) wrote,
sting_nettle
kodzujoro

Category:
Так что в Болдине у Пушкина есть в прямом смысле слова родные люди — и мы не знаем, сколько именно, потому что, как
он справедливо пишет в том же письме, «потомству не нужно знать
о наших человеколюбивых подвигах». Зато мы знаем, что в этот же
свой приезд он подпишет вольную «милой и доброй девушке» Ольге
Калашниковой. Впрочем, окончательный ее выход из крепостного
состояния затянется на полгода, до мая 1831 года — Александру
пришлось заручиться согласием матери, чьей крепостной в Михайловском она формально была. Можно представить тяжелый разговор, который пришлось вынести женатому сыну...
Но именно потому, что Болдино для Пушкина не актив,
а малая родина, проект мужицкого самоуправления никакого дальнейшего развития не получил. Пушкину некогда, да и не по интересам было «строить демократию» — ему надо было скорее закрыть
вопрос и заняться своим настоящим делом — писать.

Плетнёв явно получил мрачное письмо из Москвы
от 31 августа и не успел получить ликующее письмо от 9 сентября — но любо-дорого посмотреть, как Пушкин, словно опытный блогер, восстанавливающий тред, одной фразой подхватывает нить и сшивает разошедшиеся края переписки.
И, только объяснившись и «доругавшись», в середине письма
«спохватывается»: «Здравствуй, душа моя, каково поживаешь?»
А чего стоит супрематическая фраза:
Доселе он я — а тут он будет мы.

И, в качестве cup de grace, или, как сказали бы
в эпоху рэп-батлов, панчлайном хвастается перед другом дебютом
в непривычном амплуа проповедника.
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments